На первом этаже, где для Эммалиэ и Люнечки выделили временное обиталище, пустовала добрая половина гостиничных номеров по причине расформирования гарнизона. На амидареек, занявших комнату, обращали ровно столько внимания, сколько его требуется, чтобы посмотреть и тут же забыть.
Люнечку забавляло происходящее. Торопливо освободившись от шубки с помощью Эммалиэ, она забралась с ногами на кровать и давай прыгать.
- Мама, мама! Мы теперь будем жить здесь?
- Нет. Мы скоро вернемся домой. Так что постарайся не перевернуть тут всё вверх дном, - ответила Айями нарочито спокойно, хотя с каждой минутой волнение усиливалось.
- Мне бы поехать с тобой. Душа не на месте, - сказала Эммалиэ тихо. Раньше она бы отчитала Люнечку за баловство, а сейчас находилась мыслями не здесь. И неудивительно. Неизвестность кого угодно сведет с ума.
- Оставайтесь тут, за Люней присмотрите. Вас никто не тронет, - отозвалась вполголоса Айями. - Я съезжу домой и выясню, что и как. А потом вернусь. Это не займет много времени, и ничего страшного со мной не случится.
Действительно, господин помощник вознамерился сопроводить мехрем начальника до дома, для чего выделил аж два автомобиля. Проходя мимо, Айями заметила через стекло, что на заднем сиденье второй машины лежит толстый рулон полиэтилена.
С тревогой вглядывалась она в зловещие силуэты окрестных домов, с трепетом взглянула на закрытые окна своего жилища. К этому времени окончательно стемнело, и Айями с особой остротой ощутила безлюдность вечерних улиц.
- Ждите, - велел В'Аррас и выбрался наружу, а за ним последовали двое солдат из машины сопровождения. Запрыгали лучи фонарей - там, где днем Эммалиэ карабкалась по сугробам, пробираясь к окну. Отворилась створка ставни.
""Там всё плохо"" - сказала Эммалиэ. Насколько плохо?"
"Наверное, их решили припугнуть. В отместку за бессовестную связь с даганским офицером и за продажность принципов.