Нельзя исправить только смерть.
В'Аррас свистнул, давая водителям знак, и машины тронулись во двор, безошибочно остановившись у нужного подъезда. Следуя за господином помощником, Айями поднялась по обледенелым ступеням и перешагнула порог родного жилища.
Она растерянно оглядывалась по сторонам. Взгляд перескакивал с предмета на предмет, подмечая малейшие детали. А вот соображалось с трудом.
Занавески сорваны. Тазы и кастрюли с посадушками сброшены с подоконника. Земля рассыпана и успела смерзнуться, как и зелень.
Остро пахнет мочой.
Закружилась голова, и Айями без сил осела на табурет. Перед глазами мелькали силуэты. Они ходили туда-сюда, разговаривали и обсуждали, а для неё время стало тягучим как клей. Носок сапога коснулся непонятной штуковины, похожей на мочалку.
Айями зажала рот рукой. Но не для того, чтобы заплакать, а чтобы прийти в себя и успокоиться.
Люди приходили и уходили, вроде бы их стало больше. И господин У'Крам пожаловал, чтобы посмотреть на устроенный погром. Неожиданно в поле зрения возникло лицо Имара.
- Аама, вы меня слышите? Выпейте. Это чай с гвоздикой.
Ей сунули что-то светлое в руки, заставили обхватить ладонями.
- Аама, вы должны сказать, что пропало.
Она не сразу сообразила, о чем её просят.
Что пропало? Взгляд заметался по стенам, по углам. И наткнулся на веревку, перекинутую через карниз, и на безжизненное кошачье тельце.