— Мне немного не по себе, — призналась она и натянуто улыбнулась, — я лучше потом посмотрю, на экране.
Действо длилось минут десять, в полной тишине, слышен был только шорох Сониных джинсов по плитке пола и мягкий гул люминесцентных ламп. Наконец Соня поднялась с колен. Дима выключил фонарик.
— Череп убираем в сейф прямо так, голышом? — спросила Орлик.
— Конечно. Что ему сделается? — Соня сохранила отснятое, бросила телефон в сумку. — Пойдемте наверх, там перегоним в компьютер и просмотрим. Сама не знаю, что получилось.
"Глава пятнадцатая
Москва, 1922Валя Редькин жил один, в крошечной комнате туго уплотненной квартиры на Сретенке. Он так ослаб, что Михаил Владимирович не решился везти его туда, оставлять одного, и повез к себе.
Утром Валя крепко спал, Михаил Владимирович не стал его будить, уехал в больницу, провел там весь день. Доктор Тюльпанов пытался узнать подробности операции, уговаривал позвонить Бокию, сказать, чтобы ни в коем случае не выпускали из тюрьмы Уфлиса.
— Операция самая ординарная, под гипнозом больная уснула, пуля повредила несколько брюшинных вен. Больная потеряла слишком много крови, в этом вы, Николай Петрович, оказались правы. Спасти ее не удалось, — сухо сообщил профессор, — звонить я никому не стану. Пусть там, на Лубянке, сами решают, кого сажать, кого выпускать.
— Обиделись, что я ушел? — вкрадчиво спросил Тюльпанов. — Подумали, я испугался, не хочу влезать в это?
— Перестаньте, Николай Петрович, честное слово, мы с вами не гимназисты младших классов, чтобы обижаться, — поморщился профессор.
— Стало быть, вы меня не осуждаете? А то я переживаю, вдруг вы думаете обо мне дурно?
Михаил Владимирович только улыбнулся в ответ.
— Вот, чтобы вы поняли, как я к вам отношусь, я сам сегодня же непременно позвоню на Лубянку и потребую держать Уфлиса взаперти, под стражей, — пообещал Тюльпанов.
Однако звонить не пришлось. Бокий лично явился в больницу и первым делом сообщил:
— Уфлис признался, что сам выстрелил в Аделаиду Карасеву, из ревности.
— У меня. Спит.
— Дзержинский срочно требует его. Я пошлю за ним людей.
— Глеб Иванович, Валю не надо сейчас трогать, пусть выспится. Ему досталось этой ночью.
— Да? А что произошло?
Михаил Владимирович подробно рассказал, что произошло. Бокий слушал молча, с непроницаемым лицом.