И вот сейчас, в подземном туннеле, в грохочущем вагоне, в очередной раз прокручивая в голове смутные напутствия Глеба Ивановича, Федор вспомнил, как речь зашла об Осе. Бокий говорил, что мальчишка, добывая материал для своих репортажей и очерков, постоянно лезет на рожон, иногда рискует так, что волосы дыбом встают. Заводит знакомства среди контрабандистов, торговцев кокаином и морфием, фальшивомонетчиков и сутенеров. Судя по последним его публикациям, теперь Ося занялся немецким мистическим расизмом. Со своей семитской внешностью полез в самое гнездо антисемитизма.
«Его не тронут, но сам он вряд ли об этом знает».
Разумеется, Федор попросил расшифровать очередную загадочную фразу. Ответ он услышал не менее загадочный.
«Есть силы, заинтересованные в физическом существовании Джозефа Каца».
Что за силы, зачем нужен им Ося, Федор так и не узнал. Но услышал подробный рассказ о немецком мистическом расизме."
"«Начиналось все с оккультных кружков, с увлечения идеями Блаватской о великих ариях, наследниках Атлантиды.
Федор не удержался, перебил: «Большевики ведь тоже отпочковались от социал демократов, примерно тогда или чуть раньше? То есть получается, общий корень, две ереси одной религии?»
Бокий нахмурился, побледнел и прорычал сквозь зубы: «Ты этого не говорил, я не слышал!»
Он остывал несколько минут, нервно курил, мерил кабинет широкими шагами, потом сказал: «Может так случиться, что ты встретишь Осю, он часто бывает в Германии.
Поезд выполз из туннеля и остановился. Компания школьниц вышла, зашли два опрятных трезвых пролетария, однорукий военный, с ним красивая, скромно одетая блондинка. Старичок с заплаткой все так же спал. Мятая шляпа съехала ему на нос.