Приятный юноша зашевелился, потянулся, снял шляпу, зевнул, открыл карие глазищи, улыбнулся во весь рот, вскочил и обнял Федора.
Если бы до отъезда Бокий не показал фотографии, Федор ни за что не узнал бы Осю, он помнил маленького умирающего старичка, помнил тощего слабенького мальчика с младенческим пушком на голове. Теперь перед ним стоял невысокий стройный молодой человек, с чистым смуглым лицом, чернобровый, белозубый, излучающий какую-то невероятную веселую энергию, хотя только что проснулся, позевывал, тер глаза.
— Вы вместе учились? — спросила фрау Зилберт.
— Да, — поспешил ответить Ося, — в одной гимназии, в Москве. Господин Агапкин всегда получал отличные оценки, хотя совершенно ничего не знал, а я знал все, но едва дотягивал до удовлетворительных результатов. Он умел болтать без умолку, и голос у него был такой противный, что преподаватели хотели только одного: чтобы он замолчал. Но он говорил, говорил, пока не добивался высшего балла. Тогда становилось тихо, и все радовались. Я же, напротив, боялся открыть рот.
У Оси был великолепный немецкий, словно он всю жизнь говорил на этом языке. Фрау слушала его треп с нежной улыбкой, глядела на него, как на родного внука.
— Пойдем, однокашник, у нас мало времени, — сказал он Федору по русски, — в семь утра я должен быть в Париже.
— Сегодня?
— Конечно. Что ты так смотришь? В четыре поймаю аэроплан великого Юджина Матти. — Он повернулся к хозяйке, галантно поклонился и затараторил по немецки: — Спокойной ночи, милая фрау Зилберт, очень приятно было с вами познакомиться, передайте огромный привет вашей красавице внучке и скажите, что она непременно станет звездой синематографа.
Когда Ося надевал свой плащ, Федор увидел в зеркале, что они правда выглядят ровесниками, хотя Осе только семнадцать, а ему тридцать два. Древний паразит как будто уравнял их.
«Знает или нет? — думал Федор, глядя на Осю. — Может, стоит поговорить с ним об этом?»
— Погуляем по Тиргардену, погода отличная, — заявил Ося и отправил последнюю, прощальную улыбку фрау Зилберт.
Моросил холодный дождь, дул ледяной ветер.
— Надо было хотя бы зонтик одолжить у доброй фрау, — заметил Федор."
"— Нет смысла. Дождь слишком косой для зонтика. К тому же скоро кончится, тучи разойдутся. Погода должна стать летной. Иначе меня отчислят из Сорбонны.
У Федора голова шла кругом. Он не перебивал, не задавал вопросов.