Небо над бездной

«Что же его так раздуло? — подумала Соня. — Странный вопрос. Я беседую с опухолью».

— Господин Хот, что у вас с глазами? Вы меня видите?

— Да, Софи. Я вас вижу. Все в порядке. Расставшись с Максом, я временно лишился врача. Что делать? Иногда я нуждаюсь в медицинской помощи. Но ничего, пока обойдусь, — голос его звучал глухо, с внутренним скрипом и бульканьем.

— Зачем вы убили Макса?

Хот с трудом растянул губы, пытаясь изобразить улыбку. Не получилось.

— Макс украл дозу препарата и сбежал. Порядочные люди так не поступают.

Но никто не собирался его убивать. Это был only accident.

Последние слова прозвучали далеким эхом, словно не Хот произнес их, а умирающий под снегом на московском перекрестке Макс. Соня смотрела вниз, чтобы не видеть кровавых глазниц, и заметила, как на распухшей голени Хота лопается брючный шов.

— Я должен держать при себе врача для диагностики, — продолжал Хот, — не всегда могу определить, какой орган требует починки. Мне некогда заниматься самодиагностикой.

— Сейчас что с вами происходит?

— Софи, мой организм имеет ряд особенностей.

Скоро вы все узнаете. Пока вам нужно знать следующее. Во время сеанса связи я буду говорить на языке, вам неизвестном. Не пытайтесь понять, о чем речь. Просто слушайте. Когда я заговорю по русски, слушайте особенно внимательно. Я произнесу три изречения, и на каждое вы должны отозваться: да, Учитель.

Голос звучал все так же глухо, но хрипы и бульканье исчезли. Пылающие глазницы были устремлены прямо на Соню, и она уже не могла отвести взгляд.

Глава двадцать девятая

Москва — Петроград, 1922Никто не говорил Тане, как страшно болел Миша. Все в один голос уверяли, что дифтерию он перенес легко, сыворотка помогла, ребенок сразу пошел на поправку, а похудел и осунулся потому, что очень скучал по маме.

Утром Михаил Владимирович послушал его, посмотрел горло. Пленок не было. Сердечко билось в хорошем ритме. Таня спала до полудня. Проснулась оттого, что рядом сидел папа.

— Танечка, пора вставать, надо хоть немного собраться.

— Куда собраться? — пробормотала она сонно, потянулась, открыла глаза.

— Сегодня вечером Федя отвезет вас в Питер. Поезд в одиннадцать. Останется только переправиться через Финский залив. Это совсем просто, ты же знаешь, граница сдвинулась, некоторые дачи на заливе оказались сразу в Финляндии. Павел вас встретит, доедете до Германии, первое время поживете у Эрни, в Берлине. Помнишь Эрни?

Он говорил и улыбался, гладил Таню по волосам. Она села на кровати, голова закружилась.