Ренато улыбнулся, но как-то грустно.
— Мой отец придерживался того же образа мышления, что и nonno. Позолоченная клетка для нелетающих птиц. Повернись.
Я медленно подчинилась, остро ощущая его горячее дыхание на своем шее. Его руки обвились вокруг меня, фиксируя ожерелье.
— Почему ты даришь их мне? Неужели я обречена повторить судьбу твоей nonna?
Он защелкнул застежку, и холодное серебро прилипло к моей коже.
— Она никогда их не носила. Ей некуда было идти в них. Это был ее молчаливый протест против того, как сложилась ее жизнь.
Я не знала, что сказать в этот неожиданно интимный момент. Мне нечем было ответить на его семейные секреты. Моя мать умерла, родив Люси, и с каждым днем я вспоминала о ней все меньше и меньше.
— Я дарю их тебе, потому что никогда не встречал никого другого, кому бы предпочел их отдать. - пробормотал он. — И я хочу, чтобы ты носила их, маленькая медсестра, и не только сегодня.
От его прикосновений моя кожа горела. Как могло мое тело так себя вести? Впитывать даже малейшие прикосновения пальцев этого мужчины, словно воду в пустыне? Означает ли это, что он не будет держать меня взаперти в роскошной клетке, как его дед поступал с его бабушкой?
— Они тебе идут. Бесценные украшения для единственной в своем роде женщины.
Его большой палец погладил мою шею, волнами посылая мурашки по плечам. Мы оба почувствовали это. Напряжение между нами не было похоже ни на что, что я испытывала раньше.
И я шпионила за ним.
— Ты уверен, что мы должны это сделать? - я не смогла удержаться от вопроса. Мысль о жучке, спрятанном прямо сейчас в горшке с растением в кабинете Ренато, не давала мне покоя. Не потому, что предательство было незаслуженным, а потому, что я была уверена: ни для меня, ни для Люси это ничем хорошим не обернется.
— Я уверен. Сегодня ты станешь моей женой. А если кто-нибудь попытается отнять тебя у меня? - добавил он. — Никто не сможет помешать мне забрать тебя обратно. Ни копы, ни ангел-хранитель с огненным мечом, ни даже сами Жемчужные врата не смогут меня остановить. Помни это.
Ни копы? Меня охватил страх.