Он резко отпустил мои волосы и взял меня за подбородок, а мой пульс участился, грохоча по венам. Почему я продолжаю бороться против этого опасного человека ? Что, черт возьми, со мной было не так? Он мог бы уже убить тебя; есть причина, почему он этого не сделал. Стресс выжег во мне инстинкт самосохранения, и теперь я была просто сумасшедшей, которая не возражала против плавания с акулами или чего-то еще, столь же опасного, например, спора с capo dei capi из Нью-Джерси.
— Я никогда не перестану беспокоиться о Люси, и никогда не позволю тебе принимать все решения, касающиеся нашей жизни без борьбы.
Его большой палец провел по моим губам, и мое лицо оказалось в его крепкой хватке. Я не могла отвести взгляд. Я не могла сдвинуться ни на дюйм. Ко мне вернулась прошлая ночь и странное ощущение комфорта, когда я засыпала с его пальцами во рту.
— Знаешь, anima mia, Сонни был прав. Если ты окажешься слишком обременительной, нам придется это исправить.
Его палец снова прошелся по моим губам. Это было приятно, греховно приятно. Меня не касался мужчина, который действительно знал, что делает, дольше, чем я могла вспомнить. Пока этот человек впервые не прикоснулся ко мне в «Ла Леоноре».
Моя личная жизнь была одной из самых скучных и разочаровывающих частей моей жизни. Я уже начала думать, что дело во мне. Я была общим знаменателем во всех свиданиях, на которые я ходила с вполне милыми парнями. Внутри меня было что-то сломано, что нельзя было исправить, а может, это просто не было заложено в моих генах.
Может быть, во мне говорила медсестра, но понимание механики стимуляции определенных зон с высокой плотностью нервов и причин, по которым это приносит оргазм, лишало меня всего удовольствия. Либо это, либо налет стыда, покрывавший мою кожу при прикосновении незнакомца. Стыда, привитого мне в Доме Милосердия, слишком густого, чтобы его можно было смыть.