— Да подожди, он сам скажет, — отозвался Андрей с тихой досадой.
«Уж я скажу!» — злорадно подумал Филипп.
Майкл, которого никто не слушал, распинался на заднем плане, описывая достоинства проекта.
За толстой дубовой дверью кабинета послышались движение, возня и нарастающий шум — смех и неуместно громкая речь. Бедный Майкл с недоумением оглянулся, Филипп откинулся на спинку кресла, и тогда распахнулась дубовая дверь, и улыбающийся дворецкий доложил по-английски, чтобы все сразу было всем понятно:
— Ваша семья, господин граф!
Мимо него уже протискивался четырехлетний Патрик, следом за ним — вихрь кудрей и бантов — почти трехлетняя Клодия, названная в честь бабы Клавы, с кроликом Питером на буксире, потом радостно-возбужденный Ален, волочивший за руку смущенную девушку, затем Алекс в строгом костюме, и замыкал исход семьи Бовэ из дубовой кабинетной двери Мистер Билл, бело-рыжий сенбернар, названный в честь американского президента, с которым Филипп дружил.
Компания, заставшая главу клана и отца семейства в разгар переговоров, на миг замерла в изумлении.
Майкл вопросительно улыбался. У Виктории Терехиной отвалилась челюсть. Андрей Победоносцев превратился в соляной столб. И только Филипп чувствовал себя совершенно непринужденно.
— Приехали? — спросил он, как бы не веря своим глазам, и, отшвырнув кресло, распахнул объятия.
Первой бросилась к нему неискушенная во всякого рода дипломатических тонкостях Клодия, за ней Патрик. Они наперебой вопили, что приехал Ален и вот посмотри, что привез, и пробудет в Париже долго-долго, а Моника работает с ним, и Ален обещал, что мы все вместе поедем в Дисней!
Ален, сообразив, что, очевидно, это не слишком ответственные гости, раз отец допускает такой семейный перерыв в переговорах, тоже заорал и, как в детстве, обнял его за шею.
Позади Филиппа что-то с грохотом упало. Он подозревал, что это несостоявшийся телевизионный магнат Андрей Победоносцев свалился со стула.
Ален познакомил отца со своей девушкой.