Никогда! Я замужем и принадлежу одному мужчине — Ярославу Борзову! Все слышали? — кидаю вопрос тройке, сидящей за столом. — Не надейтесь, что я свихнусь, ублюдки! Если выживу — найду каждого из вас. А не я, так мой муж!
Мужчины не отвечают, и это странно. Я отступаю от стола, собираясь обернуться и бежать, когда вдруг слышу возле уха щелчок взведенного курка. Крепкая рука обхватывает меня под грудью, оттаскивая назад, а холодный голос Макара произносит:
— Какого хера, Саня? Договор был другим. Или она будет моя или я ее убью.
Глава 27
Тишина, воцарившаяся в комнате, после озвученной угрозы, давит на присутствующих не меньше, чем дуло пистолета, приставленное к моей голове.
— Опусти пистолет, Макар. Не будь дураком. Ты с ней не справишься, разве сам не понял? Она совьет из тебя веревки раньше, чем ты опомнишься. Как сделала это с Ярым и стариком.
— Ты не ответил.
— Я передумал. План изменился. Поверь, так надо! Лучше, если это буду я.
Макар отступает, оттащив меня от стола еще на шаг.
— Твои планы стали напрягать, Саня! Ты строишь слишком сложные схемы, забыв об этом предупредить.
— Макар, не дури. — Вормиев поднимается со своего места, впиваясь пальцами в стол. — Конечно, я все продумал — это всегда было моей сильной стороной, в отличие от тебя. Опусти пистолет и возьми себя в руки! Вспомни к чему мы шли! Марина — это ключ, она нужна нам! Сначала получим империю Корнеева, а потом трахай кого угодно и сколько угодно.
— Но не твою жену, если она таковой станет?
Вормиев не отвечает, и Макар рявкает, прижимая меня к себе:
— Меняй, я сказал! Ты обещал ее мне! Все обещал, как только мы ее нашли! — Он понижает голос до шепота и цедит сквозь зубы: — Или ты решил убрать меня с дороги… а, брат? После того, как я для тебя рисковал своей шеей, подбираясь к Боссу. Я, мать твою, не ты!
Когда-то мой муж и Макар казались мне одинаково опасными типами. Как же я заблуждалась. Сейчас, когда я слышу своего бывшего охранника, я вижу ту разницу между ними, которую раньше видел отец.
Мерзкая человеческая падаль!
Я чувствую, как он дрожит, в остервенелом объятии сдавив меня почти до хруста и невозможности дышать. За закрытой дверью слышится какой-то шум, топот ног и голоса.