В комнату с криком: «Там, на улице я…!» врывается брюнетка, громыхнув дверью о стену… и тут же с открытыми глазами падает плашмя на пол, получив пулю в лоб.
Звук выстрела все еще звучит в ушах, все вскочили на ноги, и кто-то громко кричит… Неужели я?
Нет, клерк. Мужчина верещит, как истеричная девица, прижав листы документов к груди, пока новый звук выстрела, ударившего в паркет возле его ноги, не обрывает крик.
— Заткнись, тряпка! Или я вышибу тебе мозги, клянусь!
Вечер еще не закончился, но уже завел планировщиков не туда.
"В короткое молчание, которое следует за окриком Макара, я слышу мертвенно-глухое от его брата:
— Идиот…
— Саша, он ее убил! Ритку прикончил, падла! — изумленно кричит светловолосый, рванувшись из угла комнаты вперед, но останавливается под дулом пистолета Макара.
— Стоять, Стас! Двинешься — стреляю! Не хер было ей возвращаться, сказали же уйти! Лучше надо воспитывать своих блядей!.. Чего смотришь? — рявкает Макар, повернув голову к нотариусу. — Меняй имя в документах с Вормиева на Бугровского! Живее, жирная сволочь!
Но дородный нотариус трясет двойным подбородком, сойдя от шока происходящего с лица:
— Я… не могу. Мы не договаривались… Это убийство, я не буду в этом участвовать.
— Еще как будешь! Заставь его, — оборачивается Макар к брату, наставляя на него пистолет.
Но он не заставит. Мне хватает на секунду поймать взгляд Вормиева, чтобы показать ему, как я их ненавижу.
Мы находимся в комнате, расположенной в глубине дома на втором этаже, и сейчас откуда-то снизу доносятся крики охраны, звук выстрелов и звон разбитого стекла.
— Поздно, — со злой досадой бросает обезумевшему брату. — Ты все просрал. Лучше бы я удавил тебя в детстве, недоносок! Мы были так близки к успеху, а теперь у нас три свидетеля убийства, которые ничего не подпишут. И Ярый, который пришел за своей женой.