Раздался стук в дверь, и в проеме появилось лицо сиделки.
— Мистер Рокингтон проснулся, ему немного лучше. Он просит позвать внучку.
Она стояла, терпеливо ожидая Лиз. Бретт тоже поднялся. Лиз пришлось быстро принимать решение.
Бретт протянул ей руку:
— Элизабет?
Все происходит, потому что так должно быть.
— Я пойду, — ответила она, подавая ему руку.
Он улыбнулся. Конечно, Бретт ни на миг не сомневался, что она подчинится его воле. У двери комнаты Лиз остановилась и тихо спросила:
— Как мне его называть?
— Джи Би.
Лиз кивнула.
— Вы останетесь?
— Нет. Просто поболтайте с ним, и все будет хорошо.
Бретт сильно сжал ее руку.
— Но я многого не знаю.
Он глубоко вздохнул. Возможно, это было скрытое раздражение.
— Понимаете, Джи Би давно болеет, и его память почти девственно чиста. Не думаю, что он захочет много говорить. Будьте ласковы, это все, что нужно. Если чего-то не поймете, поступайте в зависимости от обстоятельств. Обещаю, Элизабет, я как можно скорее введу вас в курс дела.
— Я сделаю, что смогу, — ответила Лиз и медленно направилась к постели больного.
Сиделка весело произнесла:
— К вам пришла внучка, мистер Рокингтон.
Она пододвинула к кровати маленький стул с плетеной спинкой, вышла из комнаты и закрыла дверь.
— Элизабет, ты здесь, дорогая моя? Я боялся, что это был сон.
Действительно, голос старика несколько окреп.
— Я здесь, Джи Би. Я здесь, — ответила она и поцеловала его.
Лиз не помнила ни своего отца, ни одного из дедушек. Ее мать повторно вышла замуж, когда Лиз была ребенком, но отчим был холодным, чужим человеком, который не мог подарить ей ни любви, ни внимания. Прикоснувшись к сухой, морщинистой щеке Джи Би и увидев его любящее лицо, Лиз почувствовала, что ее глаза наполнились слезами.
Он протянул руки к ее лицу:
— Милое дитя мое, ты плачешь. Ты не должна плакать из-за меня. Я достаточно пожил и теперь готов уйти.
— Не говори так, — попросила Лиз и ощутила в горле комок.
Старик закрыл глаза:
— Элизабет, ты здесь?
— Да, я здесь.
— Ты одна?
— Да.
— Скажи мне, радость моя, ты вышла замуж за этого человека?
Лиз улыбнулась. Теперь она может сказать правду.
— Нет, не вышла. Я поняла, что не люблю его.
Старик медленно кивнул:
— Я рад. Мне очень жаль, что он причинил тебе боль. Но я рад, что ты по-прежнему свободна.