Я на время выдохнул, потому что отпала необходимость бороться с желанием вставить свои пять копеек.
Когда все закончилось, я подошел к Марокко, отвел его в сторону и сказал:
— Максим Романович, у меня к вам огромная просьба.
Он напрягся, словно я был для него чем-то опасен, и проворчал:
— Что еще? По поводу состава — думаю.
Я качнул головой.
— Нет. Мне лучше не участвовать в пресс-конференции. Потому что у меня сегодня ядовитость повышена, и я могу наболтать лишнего.
— Что за чушь! Состав участников утвержден.
— Это правда очень серьезно. Я могу навредить. Пусть Кокорин вместо меня идет, ему только в радость.
Марокко прищурился:
— Если сольешься — об основном составе забудь.
Глава 24
Как на войне
Небольшой зал был полон. За длинной трибуной расположились Марокко, я, мрачный Денисов и Антон Бако, единственный цветной динамовец. Переводчиком-синхронистом был Аксель, стоявший возле Марокко. До начала пресс-конференции осталось две минуты, зал гудел, щелкали фотоаппараты, переругивались операторы, деля территорию.
"«Не болтать. Не язвить. Отвечать односложно», — программировал себя я.
Надеюсь, я не буду интересен журналистам, пусть Антон и Денисов отдуваются. Хотя за Игоря я тоже переживал: он не привык лицемерить.
Мой взгляд скользил по лицам, надолго ни на ком не задерживаясь, пока в последнем восьмом ряду с краю я не обнаружил Энн, которая улыбнулась, когда поняла, что замечена, и помахала рукой.
— Здравствуйте, дамы и господа! — чуть ли не прокричал в микрофон Аксель по-английски, и воцарилась тишина.
Денисов немигающим взором уставился в зал, напрягся, как боксер перед поединком. Антон, напротив, был расслаблен, глаза его горели.
— Всем известно, что 25 июля состоится главное спортивное событие месяца. Сегодня у нас в гостях «Динамо», легендарная команда из СССР, которая проведет товарищеский матч с нашими «Рейнджерс».
Марокко встал, кивнул — зал зааплодировал.
— Вратарь команды Александр Нерушимый.
Я поднялся и поприветствовал собравшихся, подняв руку.
— Капитан «Динамо», опорный полузащитник Игорь Денисов.
Громыхнув стулом, Игорь встал, кивнул. Зал загудел, аплодировали ему нехотя.