Когда все закончилось, в коридоре Марокко прижал меня к стене и прошипел, не стесняясь посторонних:
— Ты что это устроил?!
— Я предупреждал. Это нервное и не специально, — ответил я.
— Накрыло, да? — поинтересовался проходивший мимо Денисов — я кивнул, и он обратился к Марокко: — Он и правда не виноват.
Больше тренер ничего слушать не стал, поджал губы и попыхтел прочь.
— До завтра я неадекватней… — чуть не ляпнул «тебя». — В общем, неадекват. Больше ни о чем не спрашивай.
Капитан кивнул и потопал прочь, поравнялся с идущей навстречу Энн, что-то сказал и указал на меня кивком.
Девушка выглядела обеспокоенной, подошла ко мне.
— Что-то случилось?
— Тебя так впечатлила моя постельная техника, что… — я еле заставил себя смолкнуть. — Прости. Я сегодня несу чушь…
— Чушь не чушь, но наглую журналистку здорово осадил. И Задсисян… это было забавно.
— Если тебе нравятся шутки худшего в мире юмориста, значит, с юмором у тебя беда.
Ну вот опять! Другое же хотел сказать! Я взял ее руки, чуть сжал.
— Мне лучше закрыться в номере и сегодня никому не показываться на глаза. Завтра пройдет. Это от утомления, как… приступ эпилепсии, только не эпилепсия.
Она кивнула, отступила на шаг.
— Тогда до скорой встречи.
Я не удержался, считал ее намерения: она хотела со мной уединиться. Причем хотела — как женщина, а не как агент. Я ей действительно нравился."
"Закрывшись в номере, я лег спать в полдесятого. А утром проснулся нормальным человеком, готовым покорять Глазго, и вместе со всеми отправился на экскурсию.
В той реальности, я читал, рассвет города пришелся на середину двадцатого века, потом начался упадок. Здесь же, похоже, промышленный город чувствовал себя получше.
На стадион мы ехали минуя центр, потому первое впечатление о городе сформировалось ложное. Да, это не вполне Англия, точнее, совсем не Англия, а какая-то Скандинавия, если судить по центру, а точнее, главной пешеходной улице Бьюкенен-стрит. Белых домов практически нет, все они из сероватого камня или красного песчаника, украшены башенками, шпилями, угловатыми колоннами, лепниной.
Когда-то здесь ходили двухэтажные трамваи, жаль, они сохранились только в музее.