Мне поставили условие: или два года в армии, или — «Динамо».
Журналисты принялись радостно снимать, парни оживились, столпились за моей спиной — прямо маленький митинг получился. Я продолжил:
— До сегодняшнего дня я думал, что живу в свободной стране, где соблюдаются законы, но это — настоящий беспредел. Они даже не попытались со мной договориться по-хорошему, поставили перед фактом! Хотя весенний призыв давно закончился.
— А если попытались бы договориться, каковым было бы ваше решение? — спросила журналистка.
— Я бы отказался, потому что «Титан» — не просто команда, это моя семья. Я хочу обратиться к болельщикам «Титана»: ребята, вы лучшие болельщики на земле! Все наши выигрыши — благодаря вашей поддержке. Десятого мая мне надлежит явиться в военкомат. Обещаю сделать все возможное, чтобы поскорее вернуться в команду! Я верю, что справедливость восторжествует. С вашей поддержкой, с поддержкой честных журналистов, надеюсь, мы победим генеральский беспредел!
Димидко позади меня зашипел:
— Что ты несешь? За решетку захотел?
Я обернулся и сказал:
— И вы не молчите! Пока все молчат, будет твориться такое в стране!
Вперед выступил Левашов и, сверкая глазами, на полном серьезе воскликнул:
— Свободу Нерушимому! Нерушимого — назад в Титан!
Димон может поднять волну среди болел.
— Мы этого так не оставим! — вскинул голову Микроб. — И добьемся правды!
— Да! — поддержал его Погосян и добавил: — О каком честном футболе после всего случившегося может идти речь?
Димидко, хоть был с ними полностью согласен, подошел к журналистам, буквально грудью на камеру кинулся, как на амбразуру.
— Пожалуйста, уходите! И не пускайте это в эфир. Парни молоды, горячи, в них говорит обида.
— Нет! — вскинулся Микроб. — Мы будем говорить!
К нему подошел Матвеич, отвел в сторону и что-то зашептал на ухо.
Ожил Федор, и это хорошо.
Ветераны, у которых были семьи, нас поддерживали молча, но ничего не говорили — и правда боялись репрессий.
Раскинув руки, Димидко погнал нас прочь, как пастух — стадо. Оператор снимал не переставая, журналистка что-то говорила в микрофон.
Чуть отойдя, Димидко высказал свое мнение:"
"— Цензура не пропустит этот репортаж, а вот нам ваши слова могут аукнуться: «Титан» начнут топить.
— Не начнут, — не согласился я. — Вот посмотрите.