Да поймите вы, что общественное мнение — единственное, что поможет мне вернуться!
Было тошно, потому что стало видно, насколько же просто управлять людьми, а они и не будут догадываться, что исполняют заранее прописанные роли. А что происходит на самом деле, я сказать не могу.
— Ох, Саня, вроде ты умный парень, но какой же дурак! — покачал головой Димидко.
— А что мне делать? Смиряться? Спасибо, нет.
— Поддерживаю! — сказал Погосян. — Будем гнать волну. Может, до самого Горского дойдет!
Матвеич осадил его:
— Горский в принципе за красивый футбол, что ему какой-то «Титан»? В его представлении у Сани в «Динамо», наоборот, больше перспектив.
— А ты? — оборвал его Матвеич.
Димидко потупился и вздохнул.
— А я — старый дурак. И если бы мне предложили место… да хоть в «Спартаке» или ЦСКА том же — тоже отказался бы.
— Мы вместе сможем, — поддержал его я. — И в следующем году поедем в Европу, вот увидите.
— Саня, ты — идеалист, — резюмировал Димидко.
Дальше мы шли молча. Потом молодняк, кроме Жеки с Игнатом, собрался у нас, даже Левашов пришел, и все с радостью разобрали уготованные им роли. Революционное движение возглавил Микроб, похоже, он нашел, чем заполнить пустоту в душе.
* * *Девятого мая мы не праздновали, потому что День Победы оборачивался днем поражения для нашей команды.
А вечером парни устроили мне проводы в армию: Погосян наготовил стейков, пришла Дарина с бутылкой безалкогольного вина и стопкой газет.
— Вы видели, что пишут? — проговорила она, сбрасывая кроссовки.
Прошла в гостиную, где мы расселись, раздала газеты.
— Во всех газетах Саша. И в спортивных, и во всяких «Известиях».
Погосян и Клыков одновременно вскочили, уступая ей место. Она заняло то, где сидел Мика. Мы разобрали газеты, и мужики загудели, удивленные тем, что вчерашний материал не просто пустили в печать, а и растиражировали. Скопирайтили.
Микроб забегал по гостиной туда-сюда с газетой в руке.