Она часто поворачивала его, особенно когда нервничала или о чём-то глубоко задумывалась. А ещё она коллекционировала старинные рукописи о морских путешествиях и держала их в специальной комнате за библиотекой, куда пускала только самых доверенных людей.
Я медленно кивнула. Действительно, в поместье была такая комната – небольшая, заставленная теперь пустыми шкафами. Дори, старая служанка, упоминала, что баронесса проводила там много времени, изучая древние карты и записи мореплавателей.
– Что ж, капитан Беренгар, – сказала я, обращаясь к нему уже официально, признавая его бывший статус.
Хэмонд выпрямился в седле, окидывая оценивающим взглядом Беренгара и его спутников. Все они, как я теперь заметила, были немолоды, но крепки и, судя по тому, как держались в сёдлах, опытные воины.
– Мы принимаем ваше предложение, капитан, – наконец сказал Хэмонд.
– Справедливо, – согласился Беренгар. И, обернувшись к своим спутникам, кивком передал распоряжение Хэмонда. Четверо всадников тут же выехали вперед, заняв позицию в нескольких десятках метров перед нашей охраной.
И мы продолжили путь, теперь уже с необычным сопровождением. Беренгар ехал рядом со мной, достаточно близко для разговора, но не нарушая приличий.
– Расскажите о баронессе Марше, – попросила я Беренгара. – Отец редко говорил о ней, а когда мы приезжали в поместье много лет назад, она отказалась нас принять.
Лицо старого воина помрачнело:
– Она была сложной женщиной, лейна. Гордой, порой до упрямства, но справедливой к тем, кто ей служил. Но была и другая сторона… – он запнулся, словно подбирая слова.
– Почему? – спросила я. – Что плохого в том, что он женился по любви?
– Для баронессы семейный долг всегда стоял выше личных чувств, – пояснил Беренгар. – Она планировала женить вашего отца за дочь соседнего барона, чтобы объединить земли. Когда он женился без её благословения… Она была вне себя от гнева.