Несознательный

— Как это, «увести»? — Вскинулся Бучинский, — да его прямо сейчас расстрелять надо.

— Подожди, поморщился его сослуживец, — и, дождавшись, когда за конвойным закрылась дверь, продолжил, — не торопись расстреливать. На улице перед зданием стрелял только Малышев, в его пистолете пустая обойма, при этом убито трое, я не очень удивлюсь, если выяснится, что все трое убиты из одного пистолета.

— Ты думаешь он с ума сошел?

— Этого я не знаю, — скривился Копов, — но никого больше там не было.

Наши товарищи шли на службу, улица была под контролем, да и небольшой снежок ночью выпал, других следов не нашли.

Пули из убитых извлекли, и сравнили, сомнений не осталось, стрелял именно Малышев, а выстрел из нагана был только один, но очень точный.

* * *Удивительно, но после «несчастного случая» с Начальником управления НКВД, в поселке арестов не проводили, а там и Хрунов из командировки подоспел. Ему не составило труда узнать, откуда взялись списки ареста работников завода.

Завелись у нас два отпетых подонка, помнится один даже мне пытался угрожать, обещал разобраться, когда стану совершеннолетним. Не получилось, вскоре у этого «человека» обнаружили психическое расстройство, увезли болезного в психушку, где он и остался. Второй тоже недолго гулял на свободе, оказалось, что сей «товарищ» был нам совсем не товарищ, поймали его на хищении социалистической собственности, а вор должен сидеть в тюрьме. Я даже не стал интересоваться, правда это, или чья-то подстава.

Все это дало право Хрунову обратиться с просьбой в областное НКВД по поводу арестованных, где он взял на себя обязательства разобраться с состоятельностью обвинений. И случилось чудо, всех арестованных в поселке передали для дальнейшего разбирательства местным чекистам. Должен сказать, что разбирательство велось долго, я так понял, директор дал указание не спешить со следствием, потянуть кота за хвост, а сами работники продолжали в это время трудиться на заводе.

На будущее скажу, что закончилась вся эта эпопея только в январе 1939 года, оправдали не всех, кое у кого язык действительно оказался как помело, и срок от пяти до десяти они заработали честно. Но благодаря поручительству коллектива осужденных оставили при заводе, где они и продолжали трудиться как расконвоированные, так что можно считать обошлось без большой крови.