Тогда Артём и начал браться за любую работу, помимо научной: репетиторство, работа в частных развивающих центрах… А потом судьба впервые забросила его в школу, и школа больше не отпустила Артёма.
Никогда, никогда он не думал, что его жизнь будет связана с педагогикой, но однажды получилось так, что только педагогика реально интересовала его. Только в школе он чувствовал себя по-настоящему на своём месте.
Возможно, отчасти это было компенсацией того, что дети у них с Жанной так и не родились. У него не было своих детей, и он посвящал свою жизнь чужим детям.
Они с Жанной досконально проверились оба, и оба оказались полностью здоровы. Но ребёнка зачать не могли. От ЭКО Жанна отказалась."
"Вообще, они с Жанной разочаровали друг друга. Ему хотелось детей, а ей хотелось видеть его большим учёным. Он окончил аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию и… ушёл в педагогику. А Жанна так надеялась, что дальше будет докторская диссертация, научные труды, профессорство!
В конце концов они решили разбежаться полюбовно, Артёму досталась машина, вполне приличная, а Жанне — маленькая студия в «муравейнике» за МКАДом.
Больше трёх лет Артём прожил в съемной квартирке, а потом решил, что пришла пора вернуться в родной город, в семейную квартиру. Он готов. Он успокоился, всё давно пережил. Он готов жить в родном городе, в своей квартире, не мучаясь ни прекрасными, ни самыми тяжёлыми воспоминаниями. Ему перестало сниться, как руки Кати обвивают шею их общего одноклассника Чигирева. Горячие руки Кати, которые Артём обожал, боготворил… Несколько лет его сводила с ума увиденная однажды сцена.
А теперь его душа похожа на выжженную степь, и его уже ничем не пронять.
Единственное, о чём он продолжал задумываться часто, правду ли Катя сказала о беременности тогда, на вокзале? Последним, что он слышал о Кате, была информация, полученная от бабушки давным-давно, вскоре после его отъезда в Москву. Бабушка сказала, что Катя приходила прощаться перед тем, как улетела в Европу.
А Катя где-то в Европе…
Раздался деликатный стук, и двери приоткрылись.
— Артём Александрович, через пятнадцать минут у вас встреча. По тому случаю в четвёртом «а», — напомнила Нина Андреевна.
— Спасибо, помню. Вы мне написали имена ребят? С кем буду иметь дело?
— Да, вот, пожалуйста! — она протянула ему лист бумаги и бесшумно скрылась, прикрыв двери.
Итак, Добрыня Степанович Коршунов и Сергей Александрович Дуэнос-Хименес.