Нашёл себе другую женщину, которая ему детишек нарожала. А Олеська покатилась по наклонной. Она вроде меня сейчас. Может, не пьёт столько, но видел я её года три назад, она к родителям приезжала. Опухшее лицо-то, и сама вся расплылась. Тебя, Бабушкина, лет на двадцать старше выглядит. Напились мы, вот она и рассказала мне всё, не выдержала. Ревела белугой. Живёт сейчас там в Сочи с каким-то, держат что-то вроде борделя. Знаешь, у дур молодых паспорта отбирают и заставляют «работать». На Олеську-то уж клиент не клюёт…
Жора опять хрипло рассмеялся.
— Я дам тебе денег, Жора, — Катя поднялась. — Но при одном условии. Обещай. Нет, клянись!
— Что обещать-то? В чём поклясться? — обрадовался он.
— Забудь о Суворове, — сквозь зубы процедила Катя. — Не смей к нему на пушечный выстрел приближаться со своими байками, понял? Иначе я нанимать никого не буду, сама тебя закатаю куда-нибудь, своими руками! Понял?! И ко мне больше не приходи, не показывайся на глаза! Не дам больше потом ни копейки! И позову охрану или полицию, если тебя увижу вдруг!
— Понял, понял, — обрадовался Жора и тоже встал.
Катя выгребла из сумочки всю наличку, какая была, швырнула ворохом на скамейку и быстро скрылась в здании клиники. Есть расхотелось.
* * * * * * * * * *
В среду рано утром Артём стоял в пробке по пути на работу.
"Он тщательно обдумывал их встречу, весь разговор в подробностях, их поцелуй, и пришёл к выводу, что Катя обманула его. Она говорила, что он должен уйти, что не хочет говорить с ним. Но это были лишь слова. Её глаза говорили другое, и уж совсем другое говорило то, как она целовала его в ответ. У него до сих пор всё внутри замирало, когда он вспоминал тот поцелуй.
Опять он, Артём, понял всё лишь задним числом… Задним умом… Через…, не иначе! Тугодум.
Он импульсивно схватил телефон и набрал номер Кати. Не в сети. Спит? Но ведь Сергею в школу, а ей на работу!
Сегодня же вечером он поедет к ним домой! И пусть Сергей знает всё! Если Катя не захочет пускать Артёма, он будет сидеть у них под дверью, пока Катя не сжалится над ним. В том, что она сдастся, он теперь не сомневался. Не только потому, что она очень добрая.