Боялся помешать? Или зацепиться взглядом за что-нибудь, для него не предназначенное?..
— Натан, — окликнул его милорд. — Мы приехали?
— Да, мой лорд. Я ворота открывал. Сейчас будем.
Копыта зацокали дальше. Пара минут, и мы остановились. Теперь уже окончательно.
— Поезжай в поместье, — приказал милорд Верд, когда мы вышли из кареты.
— Милорд, — поклонился слуга, стараясь не замечать меня.
Мы даже смогли дождаться, пока карета уедет — увидели, как Натан вышел, чтобы закрыть ворота.
Чинно мы поднялись по ступеням.
Остались только мы. Необузданность, страсть, сквозь которую доносились изредка какие-то звуки, оглушающе громкие в тишине пустого дома. Его хриплое дыхание, мой долгий, протяжный стон, треск разорвавшейся ткани, стук россыпи пуговиц по полу…
Я запуталась, где заканчивалась сама и где начинался он. Запуталась сама — и запутала его.
В какой-то момент исступление закончилось, и мы вдруг разом стали нежными. Тягуче, восторженно, упоительно нежными… Мы кружили друг над другом, словно хлопья первого снега над замерзшей землей, так ждавшей этого чуда…
Это было сумасшествие, и где-то в глубине сознания билась мысль о том, как страшно возвращаться…
— Ты не замерзла? — Он почувствовал, как я пошевелилась, и склонился надо мной.
Я отрицательно покачала головой и тихонько вздохнула. То, что произошло… Это было… слишком. Слишком хорошо, слишком остро, слишком долгожданно, что ли…
Поднялась, ожидаемо смутившись. Спросила:
— Где ванна?
Ричард поймал меня за руку:
— Прежде чем ты успеешь себе всего навыдумывать, я тебе скажу вот что: я счастлив.
— Что так? — покачала я головой.
— Понятия не имею, где включается центральное отопление в особняке. А вызывать слуг мне показалось как-то… не нужно."
"Я представила, как кто-то ходит и собирает по всему дому раскиданные нами вещи, — и расхохоталась. Одни мои панталоны с кружавчиками чего стоят.