Вместо этого, как она подозревала, отец просто приписал еще один параграф к уже готовому письму к дяде Ледбеттеру, который имел связи в любой сфере, отслеживал появление в продаже редких книг и только что добытых образцов минералов, тут же ставя в известность отца. Он также рассылал объявления о лекциях невразумительных ученых, никогда не покидающих свои лаборатории. Неужели отец решил, что у дяди найдутся знакомые, которые сумеют ввести девушку в высшее общество? Или он не задумывался о том, что представления дочери о столичном сезоне совсем не совпадают с видением ученого?
Где-то в дальнем конце террасы раздался скрип дверных петель.
Лорд Дебен ждет ее.
Генриетта снова сосредоточилась на саде, дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди.
Если она придет, он поцелует ее. Поцелует так, как она мечтала, кажется, уже целую вечность.
Неправильно находиться наедине с мужчиной, зная, что он намерен вести себя неподобающим образом.
Генриетта еще раз осторожно посмотрела через плечо.
Если она войдет в эту дверь, то признает свое поражение перед ним. Это равносильно заявлению о том, что она не смогла побороть соблазна познать вкус его поцелуя.
Но ведь никто не узнает. Лорд Дебен чрезвычайно искусен в сокрытии любовных приключений, так что и на этот раз он обо всем позаботился. Он представил произошедшую между ними в бальном зале сцену таким образом, что все вокруг решили, будто стали свидетелями их разрыва.
Генриетта развернулась, хотя все еще держалась руками за балюстраду, впиваясь пальцами в каменную кладку с такой силой, будто то был последний оплот ответственности. Разум опережал ее.
Генриетта не видела смысла отказать себе в единственном воспоминании, которое сможет увести в Мач-Уэйкеринг, все равно из их отношений ничего путного не выйдет.
Генриетта пересекла половину террасы, прежде чем наконец осознала, что вообще движется, а не стоит у балюстрады.