Генриетту можно было бы рассматривать как ее соперницу, угрозу или обузу. Но ни мать, ни дочь не проявляли враждебности, напротив, приняли ее в свой крут с распростертыми объятиями.
Ради них Генриетта собрала волю в кулак и выдавила из себя слабую улыбку.
— У нас в Мач-Уэйкеринге ничего подобного не было, миссис Криммер, — честно ответила она. — А тут я посмотрела один за другим ряд прекрасных спектаклей. Это было… э-э-э…
— Ошеломляюще, не так ли, дорогая?
Миссис Криммер — супруга одного из деловых партнеров мужа миссис Ледбеттер — сочувственно кивнула.
Если бы миссис Криммер заговорила с ней столь покровительственным тоном три дня назад, Генриетта непременно отпустила бы в ответ какую-нибудь колкость. Хотя не исключено, прикусила бы язычок, памятуя о перспективах Милдред, Мистер и миссис Ледбеттер питали надежду на то, что их дочь с благосклонностью примет ухаживания молодого мистера Криммера.
Генриетта перевела взгляд в противоположный конец комнаты, где этот молодой человек, покраснев от натуги, довольно смущенно говорил что-то Милдред, а та сидела со скучающим видом.
Возможно, дядя и тетя лелеяли надежды на брак дочери с этим скучным молодым человеком, с целью упрочить деловые отношения с Криммерами, сама же Милдред явно хотела от жизни большего. Она жаждала романтики.
Мисс Ледбеттер была достаточно красивой и вполне могла позволить себе подобные возвышенные устремления.
С золотистыми волосами, большими зелеными глазами и тонким маленьким носиком она напоминала ангела.
«Возможно, именно по этой причине они столь охотно приняли меня в своем доме», — уныло подумала Генриетта, которая нескладной фигурой и простоватым лицом точно не могла составить конкуренцию прекрасной кузине. Когда девушки вдвоем входили в комнату, мужчины обращали внимание только на Милдред.
Но это обстоятельство ни в коей мере не беспокоило Генриетту, она и не жаждала мужского внимания, желая, чтобы на нее обратил внимание только один мужчина.
Но даже он теперь находился для нее за пределами досягаемости. Три дня назад он наконец заставил ее признать, как глупо с ее стороны было преследовать его в Лондоне. И теперь вряд ли стоило обманываться в том, что где-то в глубине его души есть местечко и для нее.
Судя по тому, как он вел себя с ней, она ничего для него не значила.