— Я обещал Губерту присмотреть за тобой. Я-то полагал, что люди, с которыми ты живешь, сами справятся с этой задачей, но, очевидно, их ослепил его титул. Или они просто не знают о его репутации. Зато я знаю, курочка. И я не стану это терпеть.
Леди Твининг неодобрительно хмурилась, глядя Ричарду в затылок.
— Ты не станешь этого терпеть? — Генриетта резко сложила веер.
— Вот именно, — ответил он, хватая ее за руку и рывком поднимая на ноги. — Мы уходим. Сию же секунду.
— Мистер Уивершоу, — громко произнесла леди Твининг, — прошу вас, займите место на сцене.
Под редкие аплодисменты тучный молодой человек вскарабкался на возвышение.
— Разумеется, — притворно медлительно протянул лорд Дебен, обращаясь к Ричарду, — мисс Гибсон должна сама принять такое решение.
— Вот именно, — подтвердила Генриетта.
— Мистер Уивершоу откроет нашу сегодняшнюю развлекательную программу, — объявила леди Твининг, посылая мрачный взгляд теперь уже не только Ричарду, но и Генриетте тоже, — прочтя свою новую поэму, которая называется «Сильвия в лунном свете».
Снова раздались вежливые аплодисменты, Генриетта тщетно пыталась высвободить руку из хватки Ричарда.
— Отпусти, Ричард, ты делаешь мне больно.
— А вот этого, — произнес лорд Дебен, медленно поднимаясь со стула, — я никак не могу допустить.
Тучный поэт положил листки на кафедру и громко прочистил горло.
Ричард отпустил запястье Генриетты и раздраженно обратился к Дебену:
— А вы кто такой, чтобы чего-то не допускать? Вы мне не указ, милорд.
— Любой джентльмен обязан вмешаться, если на его глазах плохо обходятся с леди.
— «Услышьте же!» — начал поэт, пронзая их компанию острым, точно кинжал, взглядом.
— Плохо обходятся? Какая чушь! — возразил Ричард. — Я здесь, чтобы спасти ее, точно так же поступил на моем месте любой из ее братьев, узнай он, какое дурное влияние на нее оказывают. Мы так давно знаем друг друга, что небольшая размолвка между нами в счет не идет.
Лорд Дебен презрительно вскинул бровь.
— Знай ее хоть с колыбели, это не означает, что вы можете позволять себе вольности.
— Уж кому, как не вам, известно все о вольностях, не гак ли?
— Ричард, говори тише, — прошипела Генриетта. — Все на нас смотрят.
Никто не обращал на тучного поэта ни малейшего внимания, разыгрывающаяся в первом ряду драма казалась куда более интересной.
— И вообще, тебе не следовало прислушиваться к сплетням.