Дима никогда не кончал мне в рот, это было табу для нас. Но Реутов словно дьявол, его не волнует что я не люблю в сексе, для него нет рамок. Он делал то, что хотел. Машинально сглотнула сперму, чтобы не захлебнуться, и подняла глаза на Влада, который уже перестал стонать особенно громко и снова запустил руку в мои волосы. Карие глаза смотрели на меня с его членом во рту, и ему это нравилось не меньше, чем сам процесс.
— Ох*енно, — выдохнул он. — Иметь твои губы просто нереальный кайф.
Он вышел из меня и, наконец, отпустил волосы.
Поздравляю, Калиновская, тебя впервые именно ""трахнули"" в рот, налив туда спермы. Глубоко, пошло, грубо. Тебя лишили, так сказать, оральной девстенности. Так и что теперь? Упасть на дорогой паркет его кабинета, начать бить кулачками по нему и плакать, что я не хотела? Чёрт с ним.
— Я разве сказал, что можно идти? — спросил он довольно грубо.
— Что ты хочешь ещё? — спросила я с раздражением в голосе.
— Тебя, Калиновская. Это был только десерт. А теперь основное блюдо.
12
Развернул меня к себе спиной и задрал юбку так, что она чуть не лопнула по швам. Заставил лечь на стол и выгнуться ему ягодицами навстречу. И меня это заводило — то, с какой властностью он это делает, как сам реагирует тяжёлым дыханием на эту позу и в предвкушении проводит рукой по белью. Его тело прижималось сзади ко мне, член, снова твёрдый, упирался в ягодицу, а меня вдруг пронзило острое желание ощутить, как он распирает мои стенки изнутри.
— Ты мокрая, — услышала низкий бархат голоса над ухом.
Отодвинул ткань трусиков и запустил во влагу палец, начав сразу двигать им. С моих губ сорвался стон, меня колошматило от ощущений. Эти движения и его пошлые слова возбуждали ещё сильнее. Что со мной? Я никогда не слышала в свою сторону таких выражений. И какого чёрта мне это нравится сейчас?!
Реутов мягко усмехнулся моей реакции и спустил мое белье вниз. Головка члена коснулась влажных складочек и скользнула внутрь.