– Не мужчина будет управлять тобой, а ты – им. В этом твоя женская сила."
"Я уверяла, что хочу учиться и работать, и отец вроде как не спорил, отмахивался только, как от назойливой мухи, что летает перед глазами. Как оказалось, решение его было непоколебимо, просто он не считал нужным спорить со мной – до поры, до времени.
Теперь мне восемнадцать, и меня едва не выдали замуж за нашего заклятого врага. Повезло, что «жених» решил сбежать.
Правда, радость моя длилась недолго.
Его поймали к рассвету. Во дворе донесся раскатистый смех – стражники ликовали.
А затем ударил наотмашь.
Отец не прощал ошибок и не любил, когда кто-то шел против его мнения. Особенно – тот, кого он называл своей собственностью. Я не стала наблюдать за сценой расправы. Задернула тяжелые занавески, и спальня погрузилась во тьму.
Сердце моё колотилось как заполошное. Непонятный, липкий страх поселился под ребрами.
Мы встретились на завтраке. Лицо Алексиса выглядело ужасно. Кровавое месиво там, где еще вчера горело надменное выражение. Синяки и кровоподтеки.
Всё утро в него вколачивали необходимость послушания.
Отец завтракал молча, наш пленник – теперь уж точно пленник, а не гость – даже не притронулся к столовым приборам. Я старалась не смотреть в его сторону и без особого аппетита ковыряла пышный омлет.
Но мысли то и дело возвращались к молодому мужчине, что попытался пойти наперекор воле моего отца – и совершил непростительную ошибку.
Из-за стола мы поднялись вместе, стоило отцу закончить с завтраком и первому выйти из столовой. Едва его шаги затихли в отдалении, мы оба вскочили со своих мест.
– Постой. – Я поравнялась с Алексисом и сказала, обращаясь вроде как ни к нему, а в пустоту коридора. – Я немного знаю регенерирующую магию.
Гарантировать наверняка ничего не могу, практики в моей жизни было маловато – но хуже точно не сделаю.
– Обойдусь без твоей заботы, – он поморщился, от чего треснувшая губа вновь закровоточила.
– Как скажешь.
Не собираюсь упрашивать. В конце концов, это нужно не мне, а ему самому. Я и так собиралась сделать большое одолжение. С чего у меня вообще проснулась к нему жалость?!
Мы разошлись по своим спальням.