– Здравствуйте, как ваш несчастный случай на фабрике?
Выбираю быть вежливой и участливой, предпочитая пока что игнорировать претензию Карстена.
«А ведь если бы не тот несчастный случай, опекун довез бы меня до дома, я уверена. И тогда не было бы встречи с Джеймсом», – приходит мне на ум интересная мысль.
– Спасибо, разобрались, все закончилось лучше, чем могло бы, – сбавляет обороты Карстен, когда я не реагирую на его обвинения.
Возможно, я не зря даю ему шанс?
– Вы привезли довольство? Переживали, как я тут устроилась, не потерялась ли в лесу, да?
Вновь атакую опекуна вопросами, не даю ему начать собственную атаку и предупредительно сжимаю руку Джеймса, чтобы не вмешивался.
– Эм, – тушуется на мгновение Карстен, ни черта он не переживал, что я и впрямь могу заблудиться, его следующий вопрос лишь подтверждает мое новое предположение, – в каком лесу, если ты ехала через поле?
Нет, я не ошиблась в первичных суждениях, Карстен ровно такой, какой есть.
– В обычном, – тяжело вздыхаю, – это уже не имеет значения. Так зачем вы явились, если не для того, чтобы убедиться, что я не потерялась? Хотя бы положенные мне деньги привезли?
Мне ни капли не стыдно прямо говорить о довольстве. Пусть другие дамы стесняются, а мне надо как–то жить. Сегодня дракон меня накормил, а завтра он может передумать. Девушка не должна быть слишком зависимой от мужчины, она должна уметь выжить в одиночку.
– Тебя только это волнует? – опекун пытается изобразить оскорбление. – Ты первые сутки одна, а ведешь себя распутно! – он, конечно, намекает на стоящего рядом со мной Джеймса.
Дракон больше не может молчать, он делает шаг вперед и заговаривает:
– Полегче в выражениях, вы оскорбляете мою невесту, – герцог прищуривается, и от него начинает веять холодом, но не ласковым, какой я порой чувствую на себе, а злым и агрессивным.
Досадливо морщусь, теперь масштабного выяснения отношений не избежать. Вроде как заступничество Джеймса должно греть мне душу, ведь он ведет себя как настоящий мужчина, а не как тот же гнусный Гарольд, и оно греет! Правда, греет."
"Вот только опекун и его семья теперь снова могут вцепиться в меня, заинтересоваться моей жизнью тут.