Но я видела, что ей было неприятно слышать про себя ту ерунду, которую нес Клим…
– Вита обедала вместе с вами? – внезапно спросила я.
– Что? Нет! – испуганно замотала головой Вика. – Она просто подошла к нам… Когда мы поели.
– Надо будет как-нибудь пригласить ее к нашему столу, – проговорила я.
– Правда? – удивилась Викуля.
Я решительно кивнула. Правда. Где это видано? Севастьянова продалась за коржик с посыпкой из жареного арахиса! Но, может, пора перестать видеть в людях только плохое и подозревать их во всемирном заговоре? Хватит делить мир на черное и белое.
12 сентября 20…7
Папа не звонит, не отвечает в мессенджерах… Мама, узнав о моем беспокойстве, сказала, что у отца дел по горло, а тут я навязываюсь. И веду себя просто неприлично.
Отец. Неприлично. Навязываться. Эти три слова не очень сочетаются в одном предложении, не правда ли? Как жаль, что так думаю только я.
13 сентября 20…7
Сегодня днем столбик термометра дотянулся до плюсовой отметки в двадцать шесть градусов.
– Ты чего уткнулась в окно? – тяжело вздохнула за моей спиной тетя Маша. – Такая погода…
– Нет настроения, – отозвалась я.
– Когда оно у тебя в последний раз было?
Я промолчала.
– Отец до сих пор не позвонил?
И я снова молчу. Потому что молчание – знак согласия.
– Ясно! – вздохнула Мария Архиповна. – Как же на тебя влияет внимание родителей.
– Нет внимания – нет настроения. Все логично, – проворчала я.
Мария Архиповна потопталась возле стола, на котором красовался корпус моего будущего судна.
– Что мастеришь? – спросила она.
– Вам, правда, интересно?
– Конечно!
– Это английский линкор «Виктори», – сказала я. – Одержал одну из самых громких морских побед в истории. Сражался против франко-испанского флота…
Тетя Маша, не дослушав, подошла ко мне и чмокнула в макушку.
– Зато подумай, сколько подарков он тебе привезет на новогодние каникулы, – улыбнулась она.
– Ой, да при чем тут они? – поморщилась я.
– Значит, подарками тебя больше не удивишь? – тихо рассмеялась Мария Архиповна. – Раньше ты бы прыгала от восторга.
– Я была маленькой. Конечно, новые игрушки приводили меня в восторг! Родители к этому привыкли, теперь считают, что можно откупаться от меня.
– Никто от тебя не откупается, – покачала головой тетя Маша.