– Ой-ой!
– Даша, ты в порядке? – заволновался Филипп.
– Да! Нет! – выпалила я, схватившись за голову. – Что это вообще было?
– Прости, случайно вышло, – виновато проговорил Фил.
– И во второй раз случайно полез целоваться? – озадачилась я.
– Не удержался…
Я отбежала от стола и направилась к подоконнику. Уставилась в окно, разглядывая в черном стекле свое отражение на фоне желтых мигающих фонариков гирлянды. В комнате было так тихо, что я испугалась: вдруг Филипп услышит бешеный стук моего сердца?
– У тебя есть девушка, – напомнила я, по-прежнему не веря в то, что произошло минуту назад.
– Да, я знаю! Прости! – ответил Фил. – Глупо получилось.
– Не то слово! – нервно воскликнула я. – Надеюсь, такое больше не повторится.
– Ты права, у нас у обоих – отношения. Теперь Кайзер имеет полное право набить мне морду…
Ха! Кайзеру, конечно, нет до этого дела. А вот Вите такой поступок Фила точно бы не пришелся по душе.
Раздался стук и в комнату заглянула Мария Архиповна.
– А вы чего впотьмах сидите?
Мы с Филом переглянулись, и я непроизвольно опустила голову. Горю. Горю. Горю.
– Филиппушка, я готова! Идем?
– Идем, – кивнул парень. – Пока, Даша!
– Пока! – откликнулась я. – Спасибо за… помощь в решении задачи.
– Пожалуйста, – кротко ответил Фил и быстро ретировался.
Позже Гурьев прислал мне сообщение. А в нем – прикреплена всего одна песня, в припеве которой были такие строчки:
…Сложно быть рядом с русской принцессойТак много стресса, так много стрессаМне среди друзей твоих тесно,Но так интересно, так интересно…
Я, прослушав песню, тотчас вышла из сети, ничего не ответив.
Сильнее зимыМалахит сосны,А любовь и на вкус смола.Ты ко мне холодна,Как подо льдом НеваИ в любое время года Москва.
Сегодня я вновь испытала странные эмоции, как в тот день в сквере, когда мы с Филом шагали по мокрым грязным листьям. Тогда я отказалась ехать с Гурьевым за город, пожалев чувства новенькой Виты. Но сегодня, когда он меня поцеловал, почему-то первым делом подумала не об однокласснице, а о Роберте…
И это открытие, честно говоря, меня очень пугает. Будто что-то изменилось, и мне опять не все равно.