– Ну конечно, для меня!
– Что ж, иди… С Витой, значит… вдвоем…
Викуля попыталась изобразить безразличие, но, если честно, получилось у нее – хуже некуда.
– Ты не против? – удивилась я.
Ну и великодушие.
– Не против, – заявила Викуля. – Ты хотела посмотреть на своего экспрессиониста…
– Импрессиониста, – машинально поправила я.
– Вот-вот! А я отказалась с тобой идти.
– Кстати, да, – вклинилась я.
– Но если она начнет болтать про меня или Клима!..
– Я ее застрелю на месте, – пообещала я.
– Что-что?
– Шучу, – усмехнулась я. – Вряд ли она затронет личные темы.
Викуля воровато огляделась и прошептала:
– Она и не такие темы затрагивает… А ты не слишком ей доверяйся и не откровенничай. Вита – тонкий психолог… Как я попалась на ее удочку?
– Викуль, ты меня пугаешь, – призналась я.
– Сама себя пугаю! – отозвалась та. – Но я тебя предупредила.
Я отыскала глазами новенькую. Вита весело болтала с Леной Потаповой и поливала цветы.
Викуля опять нагнетает. И разве может быть плохим человек, любящий картины Клода Моне?
27 декабря 20…7
«А. А. Ахматова. Жизнь и творчество. Любовная лирика» – было выведено красивым ровным почерком на доске.
– Кто готов к выразительному чтению? – спросил Классный Вадим.
– Чур, не я! – отозвался Елесин.
В классе раздались смешки.
– С тебя, голубчик, и начнем, – вздохнул преподаватель.
– Влюбился, Вадим Антонович! – довольным голосом отозвался Елесин.
Я посмотрела на раскрасневшуюся Викулю. Пару раз они с Климом действительно прогуливали литературу, решив вместо урока отправиться в кино на утренний сеанс.
– Тогда тебе сам бог велел читать любовную лирику, – усмехнулся Классный Вадим. – Давай, Клим, начинай.
Елесин откашлялся.
– «Слава! Тебе! – загремел он на весь класс, и на задних партах снова засмеялись.
Елесин замолчал, а потом, вчитавшись, разочарованно произнес:
– А ведь тут от бабского лица повествование.
– Бабское лицо! – заржал кто-то сзади.
– Киньте в него ластиком, пожалуйста! – посоветовал девичий голос со второго ряда.
– Могу швырнуть хрестоматией! – сразу нашелся кто-то услужливый.
– Клим! – поморщился Вадим Антонович.