Желание обладать сводило с ума. Какой подходящий момент, чтобы осознать насколько сильно не хочешь расторгать помолвку.
Вот только что делать с самой соблазнительницей? Она ведь так же, как и он, теряет голову от их близости. Он ощущает, как она горит. Но стоит зайти разговору о помолвке, всё её пламя трансформируется в возмущение.
Была у Яна одна идея. Созрела, пока варил кофе. Уж если связался с интриганами Ольшанскими, надо и самому хитрить. Одним коварным ходом он собирался нейтрализовать и возмущение Ольшанской по поводу помолвки, и возможные попытки Ольшанского начать сближать её и Энтони.
И Ян намерился прямо сейчас начать реализовывать свою идею.
Глава 38. Для чистоты эксперимента
Народная мудрость гласит — надо решать проблемы по мере их поступления, начиная с самой насущной. А самой насущной для Валерии проблемой в данный момент было её полуобнажённое состояние.
— Дьер Ян, позаимствуйте мне что-нибудь из вашей одежды, — ей надоело кутаться в накидку.
Тоцкого её вполне обоснованная просьба почему-то развеселила.
— Мёрзнете? Может, растопить камин?
И такое дьявольски невинное выражение лица. Будто дело действительно в температурном режиме, а не в том, что на Лере из своего только нижнее бельё.
— Я предпочла бы одежду, — таким же милым и невинным голоском ответила она. И добавила из вредности: — Если вам не жалко.
— Предлагаю подняться в мою спальную, — сменил он тактику. — Там в гардеробе подберёте, что вам будет по душе.
До полной остроты ощущений Лере только вместе с Тоцким в его спальне оказаться не хватало.
— Я доверяю вашему вкусу, дьер Ян. Была бы благодарна халату.
В его рубашках и брюках она утонет — он же на голову выше и в два раза мощнее.
— Хорошо. Есть у меня кое-что на примете. Вам будет к лицу.
А какой лукавый блеск в глазах. Валерия даже гадать не решалась, что он имеет в виду. Впрочем, что бы это ни было, всяко лучше, чем тряпица, служившая накидкой на кресле.
Тоцкий с таинственным видом удалился. А Лере ничего не оставалась, как коротать время, попивая кофе. Кофе Тоцкому удался. Ей казалось, что она ещё ни разу в жизни не пила ничего подобного. Шоколадная горчинка, терпкость, привкус вишнёвых косточек и почему-то поджаристой хлебной корки. Не совсем сочетаемые вкусы сочетались в напитке волшебно. Она растягивала удовольствие, как могла. Но хоть чашка и была внушительных размеров, кофе плескался уже на самом дне.