Заглядываю в лицо, пытаясь отыскать черты его матери. Данька снова тянет ручки, корчит смешные гримасы, и меня охватывает такое умиление, что я только и делаю, что улыбаюсь.
Спустя какое-то время раздается звонок в дверь, что сигнализирует о приезде подмоги. Мартынов входит в квартиру вместе с маленькой кругленькой женой, которая, раздевшись и помыв руки, тут же берет на себя уход за ребенком. В очередной раз поражаюсь умению женщин в возрасте управляться с чужими детьми, сам же обращаю взор на безопасника. А он в недоумении, оцепенев, смотрит на Дарью, даже не шелохнувшуюся от шума в квартире.
— Это долго объяснять, — морщусь, не желая вдаваться в подробности нашей долгой новогодней ночи, и пытливо гляжу на Юру. — Ну? Что выяснил?
— Глеб Сергеич, задачка вышла непростая. Вы уж извиняйте, но обзвонить всех женщин в вашем телефоне…
— Понял, понял, давай к делу, — поторапливаю его, желая поскорее узнать итог изысканий.
— Я легенду придумал, звонил будто бы из прокуратуры, мол, перечисляют ли детские пособия или нет.
— Припер? — спрашиваю коротко, наступая на горло песне соловья.
— Нет. Но зато отсеял много кого! — поднимает указательный палец и достает из заднего кармана брюк смятую бумажку.
— Как зовут последнюю?
— Значится у вас как “Киска М”, - стесняясь называет имя Мартынов, а я вспоминаю его обладательницу. Около года точно не виделись. С тех пор как разругались вдрызг, что ключи от квартиры давать не хотел, мы по-разному наши отношения рассматривали. Неужели Машка?
— Тогда поехали к этой красотке? — хватаю куртку, собираясь выскочить на улицу, но слышу за спиной тихое возмущение жены Мартынова.
— Подождите! Вы куда? Одежда, питание, памперсы — все есть, но ребенка даже положить некуда! Юр? — и смотрит так на мужа, мол, ты что меня в этот гадюшник привез?
Вопрос на засыпку: что сейчас первостепеннее, маму найти или адекватные условия для ребенка?
— Может, мы… это… — почесывая затылок, предлагает безопасник.