Открыв дверцы, уставилась на голубую чашку, прихваченную у Ван дер Меера. Почему её взяла, не поняла. Вспомнила о ране Адриана и ночном разговоре с ним: её снова попросили уйти из дома и больше не приходить.
Ника вздохнула. За прошедшие сутки у неё не появилось стойкого желания сходить к кэптену и поинтересоваться состоянием его раны. Почему? Может быть, взбунтовалась гордость? Или весть о смерти Якубуса, как бы Ника ни была к ней готова, оглушила, лишила покоя, и всё остальное отступило на задний план?
Хенни резала пирог на части.
— Это ж какие грядут расходы? Слышала, чтобы справить пышные похороны и надлежащим образом проводить в мир иной благородного господина, надо потратить целое состояние, равное его годовому доходу. Так?
Она посмотрела на госпожу, задумчиво изучавшую чашку. Вздохнула:
— Хорошо, что готовить не надо. Так… чуток… для вида. А ковёр стелить или нет? Затопчут же, зальют питьём, потом не отчистишь… Жалко… Ах, мой любимый господин Якубус… такой молодой, такой красивый…
Хенни учащённо задышала, засопела, отвернулась, утирая слёзы.
Ника с силой провела ладонями по лицу: бросало то в жар, то в холод. Неужели заболела после «купания»? Она бы не простудилась, а вот Руз…
«Нежное создание», — подумала с досадой. Прошлась языком по внутренней стороне рта, нащупала рану. Ей показалось или в уголке губ прощупывается болезненное высыпание, характерное для герпеса? Вот только этого ей не хватает!
Она зябко передёрнула плечами, забрала блюдо с пирогом, доску с мясной нарезкой и вернулась в гостиную.
Сидя за столом, хозяйка дома что-то писала. Прерывалась, смотрела в темнеющее окно, щурилась на свет свечей и продолжала писать пляшущим, неровным почерком. Перед ней, как солдаты на параде, выстроились в ряд сложенные в столбики золотые монеты."
"Ника знала, что о смерти и дне похорон умершего следует сообщить родственникам. Их приезда ждали. Так было положено в её времени. Как будет здесь, она не представляла.
Госпожа Маргрит отложила перо и тяжело вздохнула.
— Мало… вопиюще мало… — прошептала, наморщив лоб, убирая гульдены в ларец чёрного дерева. Взялась перебирать украшения. Руки дрожали.
— Следует одолжить недостающую сумму у господина Ван Ромпея, — сказала Ника.
— Ни в коем разе! — женщина одарила её таким взором, что Ника чуть не поперхнулась и не выронила блюдо с пирогом. Всё же напомнила: — Он сам предложил.