— Её?!"
"Лицо Играна окаменело, верхняя губа приподнялась, как у хищного зверя, глаза сверкнули бирюзой, от которой у меня по телу побежали мурашки. Эта гримаса не предвещала ничего хорошего. Когда господин злился так на меня, то я готовилась к самому худшему.
Но на гостя это не произвело ни малейшего впечатления. Он повернулся ко мне и снова окинул меня равнодушным взглядом с головы до ног.
— Да, её. В гостиной нет других женщин.
— Нет, — решительно выдохнул мой хозяин. — Попаданка только моя. Можешь приходить, когда захочешь и любоваться ей…
— Сегодня вечером, — повысив голос, холодно перебил гость, — приведи ко мне девушку или же верни всю сумму.
Он направился к выходу, а я яростно вцепилась в поднос. Судя по тому, что пальцы Иргана сжались в кулаки и побелели от напряжения, он был не просто зол, а едва сдерживался от ярости. Что станет со мной, когда гость покинет дом? Я боялась даже предположить, что за ночь меня ждёт. Но ясно одно — чем бы она ни закончилась, для меня не будет ничего хорошего.
— Ах да, — мужчина остановился у порога и, обернувшись, кольнул взглядом хозяина дома. — Игрушки должны быть целыми, иначе они потеряют свою ценность, верно?
А потом стремительно покинул гостиную.
Ирган развернулся на каблуках, и я с трудом удержалась на месте, хотя до ужаса хотелось бросить поднос и бежать. Знала, что нельзя, ведь это лишь спровоцирует зверя, потому приказала себе оставаться на месте. Будто вросла ногами в пол.
Казалось, я смотрела в глаза голодному тигру. Миг, и он бросится, растерзает человека, обглодает до костей.
— Господин!
Именно этот слуга уговорил меня поверить Иргану, а сейчас он дорос до камердинера. С того дня он ни разу на меня не посмотрел и пользовался безграничным доверием своего господина.
— Вытряхни из шкатулок все побрякушки, — приказал хозяин дома и вскочил, тыкая пальцем в мебель. — Продай это, это, это… Всё, что можно вынести.
— Вы же знаете, что этого недостаточно, — простонал камердинер и заломил руки. — Отдайте девушку, господин, иначе попадёте в беду.
— Она моя.
Голос Иргана приобрёл тот особый тон, от которого у меня стыла кровь в жилах. Мужчина вскинул руку, и бирюзовые молнии окутали слугу с головы до ног в чудовищный кокон, а когда тот распался, на полу осталось лежать бездыханное тело. Ещё одна сломанная игрушка.