Только вот зачем ему это, когда можно было просто потребовать выкуп за Финни?
– Он не похищал Финни! – воскликнул Винки.
– Мне надоело твое вранье, – рявкнул Носач и вернул кляп на место. – Сиди здесь и не мычи. Ты наш пленник, Винки. Лис думал, что, схватив Финни, переиграл нас, но не тут-то было. «Хрипуны» так просто не сдаются. И уж тем более не собираются проигрывать грязным Сироткам. Сперва мы все выясним, а потом…
Нюхач замолчал – видимо, он и сам пока не придумал, что «потом».
Оставив пленника на время без внимания, «Хрипуны» рассредоточились по чердаку и принялись заниматься своими делами. Где-то через час вернулся мальчишка, посланный в город. Он нашел Шнорринга и подтвердил слова Винки.
Под предводительством Носача «Хрипуны» устроились у печки и за обедом принялись решать, что делать дальше. По чердаку пополз запах жаренных мышей и каши.
Винки втягивал его носом и слушал. Мальчишка – его все звали Жуком – сообщил, что Шнорринг не знает, где Финни, но то, что тот исчез на Чемоданной площади, подтверждало мнение Носача: его похитили Сиротки.
Начались споры. Одни хотели выпытать сведения у пленника, натравив на него крыс, другие предлагали вооружиться, отправиться к вокзалу и перерыть там все кверху донизу. Третьи и вовсе считали, что стоит забраться в бакалейную лавку на улице Бремроук и пополнить запасы консервов – с Финни это никак не было связано, просто один из «Хрипунов» узнал, как проникнуть в лавку после закрытия.
Споры продлились до самого вечера. В итоге Носач постучал ложкой по днищу своей миски, и все замолчали.
– Мы не будем пытать пленника, – начал он, – потому что этот Винки наш козырь. А козырь не должен быть погрызен крысами. И на Чемоданную площадь мы не пойдем. Я ведь уже говорил: Лис хитер – никто не знает, что он выкинет, если мы попытаемся к нему сунуться.
Тут же поднялся возмущенный гул. Носач вскочил со своего чемодана и топнул.
– Тихо! У кого-то есть лучше идеи?
– Но почему ты думаешь, что Лис согласится обменять целого босса на какую-то мелюзгу? – спросил кто-то.
– Потому что это не просто мелюзга, – напомнил Носач, – а любимчик Лиса.