Друзья мистера Грэма, да и сам старик оказались не робкого десятка – во всех смыслах: да, они были храбрыми, но их насчитывалось всего пятеро, и Бёрджес понимал, что долго они не продержатся…
Сверху прогремел выстрел, еще один. Это засевшая у окна в номере на втором этаже мадам Бджиллинг стреляла по матросам, которые пытался проникнуть с улицы в ее кухню.
Воспользовавшись тем, что матросы отвлеклись, Бёрджес побежал на кухню, но выходить за перекрытую ящиками дверь не стал, а вместо этого спустился в погреб через заранее открытый люк.
– Мистер Пиммерсби, вы там как?!
– Трое жирных карасей, мистер Бёрджес! – последовал ответ. – Неплохой улов!
Крышка поднялась, и Бёрджес выбрался на улицу. У задней стены гостиницы в сетях трепыхались трое матросов. Рядом с люком стоял ловец удильщиков. Младшему брату мадам Пиммерсби, рыжему веснушчатому рыбаку, было лет двадцать, но свое дело он знал превосходно.
Пристукнув дубинкой «карасей», Бёрджес повернулся к ловцу удильщиков.
– Еще раз спасибо за помощь, мистер Пиммерсби.
– Не стоит, мистер Бёрджес. В Кварталах давненько не было хорошей драки. Да и я не мог отказать сестре.
– Понимаю. Я своей тоже не могу отказать.
Больше времени на любезности не было, и, подняв дубинки, Бёрджес и Пиммерсби побежали к главному входу в гостиницу.
Бёрджес задрал голову. Мадам Бджиллинг, переводя револьвер с одного матроса на другого, кивнула ему…
У главного входа в «Плаксу» все обстояло куда хуже. Стало очевидно, что хозяйка гостиницы слегка обсчиталась, когда сообщила, что ее муж привел всего лишь двадцать матросов.
Из рыбаков мистера Грэма на ногах остались лишь двое. Они отмахивались от подступающих со всех сторон матросов кривыми баграми. Сам старик лежал на земле, раскинув руки в стороны, остальные попали в лапы боцманским прихвостням. Бджиллинг, поставив ногу на стонущего Грэма, хохотал и сыпал оскорблениями в адрес рыбаков.