Обычно он не преследовал «зевунов» слишком долго – ему хватало якобы случайно столкнуться с жертвой, протереться краешком пальто, тронуть за руку, но сейчас…
С каждым пройденным кварталом его все сильнее одолевали скребущие мысли: «Что я делаю?», «Зачем иду за ней?», «Нужно просто перебежать на другую сторону улицы, обогнать мадамку и пойти ей навстречу…», пока их все не перекрыла неожиданная мысль: «Эй, куда это она?!»
Мадамка свернула в переулок.
Джимми, дойдя до него, уж было сделал шаг за ней, когда вдруг остановился.
Переулок был темным. Как воришка ни вглядывался, ни мадамку, ни ее коляску он не увидел. Вечер поглотил черное платье и его обладательницу.
«Что же делать?»
Неожиданно засаднила шея, еще помнившая удавку. Это ощущение показалось Джимми дурным предзнаменованием.
«Эй! – одернул он себя, тряхнув головой. – Куда я забрел? Да и к чему это все? Что мне там делать? Вряд ли она отдаст ридикюль, если ее попросить. А вдруг она закричит? Или хуже того – расплачется? Я ведь не грабитель, чтобы нападать на мадамок в темных переулках.
Приподняв котелок, Джимми почесал затылок. Что-то в любом случае делать надо – денег на ужин маме и сестре он так и не добыл.
«Может, занять у Лиса? – подумал воришка. – Нет, я и так ему уже полсотни должен. Эх, кажется, все же придется идти на поклон к мистеру Бёрнсу. Он благосклонно относится к рыжим. Не хотелось связываться со Свечниками, но, видать, нет выбора. Пусть они меня завтра заштопают, но зато сегодня мама и сестра что-то поедят…»
Бросив напоследок огорченный взгляд вглубь переулка, Джимми развернулся и пошагал в сторону Ламповой улицы, рядом с которой располагалась лавка «Фитиль Бёрнса».
Джимми Стиппли был человеком улицы и знал, что в этом мутном, поросшем ряской пруду Саквояжни всегда найдется хищная рыба покрупнее, но мог ли он знать, что едва не стал обедом для одной из них.
Фигура в черном платье чуть колыхнулась в темноте. Скрипнули колеса детской коляски.
– Ж-ж-жаль… – Из нее раздалось шипение, похожее на звук, который издает пролитая кислота. – Он должен был пойти сюда за нами.
– Это Тремпл-Толл, мистер Заубах, – отстраненно проговорила Лилли Эштон. – Местные шушерники хорошо умеют чуять подвох. Но я уверена: мы найдем кого-то еще…
– Это отвратное место, – ответил голос из коляски. – По ту сторону канала было уютнее, тише… Здесь повсюду проклятые часы. Я едва могу себя сдерживать.