Максим жадно припал к горлышку и в два глотка выпил почти половину.
— Не кури больше, — попросила она, и он тут же перехватил самокрутку у Кирилла и снова затянулся.
Постепенно тяжёлый дурман стал отпускать, а в теле напротив появилась странная лёгкость, почти невесомость. Хотелось действовать, творить, блистать, ну хоть что-нибудь делать, только б не сидеть на месте, от прилива энергии аж кожа зудела.
— Ну что? — спросил Ренат. — Она точно будет учиться у нас?
— Кто? — встрепенулась Кристина Фадеева.
— Колхозница Макса, — захохотал Мансуров.
— Фууу, — протянули девочки.
— Ну, я её вчера малость прессанул, может, одумается… — Максим пересадил Кристину к себе на колени.
— А если нет — устроим ей тёплый приём, — ухмыльнулся Ренат.
— Горячий! — подхватил Кирилл, вызвав дружный хохот.
— И не жалко тебе будет бедняжку? — промурлыкала Кристина Максиму, эротично выгнув спину.
— Жалко, жалко, — ответил тот бездумно, увлечённый совсем другими ощущениями.
Запустив руки под кофточку Кристины, он оглаживал её плоский живот, тонкую талию.
Затем, не сговариваясь, оба вышли из комнаты Рената под понимающие, многозначительные смешки и напутствия. Уединились в соседней комнате…
Домой Максим вернулся лишь в десятом часу. Обнаружил, что территория перед домом сплошь запружена чужими машинами. Ясно — званный ужин в честь новоявленной дочери в полном разгаре.
И правда из гостиной доносилось монотонное журчание голосов, позвякивание посуды, тихие смешки.
Сначала Максим думал подняться к себе, но в последний момент поддался внезапному порыву, шальной, случайно залетевшей мысли и, широко распахнув двустворчатые двери гостиной, шагнул в ярко-освещенный зал с громким возгласом: «А вот и я!».
Гости, навскидку человек двадцать, тотчас смолкли и все как один уставились на него с неприкрытым изумлением.
Глава 4
Никто Алёне не рассказывал о том, как трудно вливаться в чужую семью.
Да, отец ей родной, но ощущение, что она здесь чужая, лишняя, никому не нужная, не ослабевало, а наоборот лишь крепло.
Даже с отцом, к которому Алёна тянулась всей душой, общение давалось нелегко. Причём обоим. Но он во всяком случае ни разу не выказал к ней недоброго отношения, напротив — подарки делал, старался узнать её поближе, время уделял, пытался ввести в свой круг. И самое главное — беспокоился о ней. А ведь раньше о ней никто не беспокоился, ну если не считать бабушку с дедом, но тех уже давным-давно нет на свете.