Машины вдруг стали ржавыми, засыпанными пылью, колеса спущены. По стенам ангаров, тоже грязных и серых, полезли лианы… какие-то мерзкие, скользкие и мокрые даже с виду, заплетая двери, проемы окон, цепляясь за скаты крыш. Под стенами так и вовсе какая-то черная как уголь трава растет, присмотрелся — листья на папоротник похожи.
Оглянулся — нет, никаких лиан там, откуда я вышел. И выглядит дверь офиса чище и ярче, что ли, она тут, как и я, словно посторонний предмет, как не отсюда."
"Воздух какой-то совсем стоячий стал, ни ветерка, ни сквозняка, ни даже «сквозняка», вообще ничего.
Чем дальше от двери, тем темнее. Нет, полной темноты нет, но сумерки гуще, цвета совсем ушли, и даже звуки, кажется, глуше стали, как в вату. Не удержался, постучал стволом пистолета по крылу грузовичка, припаркованного наискосок, — и верно, как будто уши заложены, как после ныряния бывает. Неприятное ощущение.
Встал. Ну и что дальше? Пыльно здесь, кстати, а ветра вообще нет.
Так, а это что? Там, «наверху», такого не было. Асфальт взломан, похоже, что куда-то трубу тянули. И на мокрой серой земле в проломе четко отпечатались следы покрышек.
Не знаю, сколько тут следы держатся, может, и вечно, но выглядит это свежим. Машина проехала как раз со стороны офиса… а вот куда? В дом Эдика? Джонсон сказал, что собирались низом ехать аж в Панаму. Но куда именно — знал только Лэзис. Хотя есть у меня одна теория на этот счет — в дом Гонсалеса они собрались, наверняка.
Что-то рывком выскочило из-за машины метрах в тридцати от меня, пересекло улицу и укрылось за другой машиной, уже ближе.
— Твою мать! — Я буквально подскочил на месте с перепугу.
Направив оружие в ту сторону, я начал быстро сдавать задом, стараясь ни за что не запнуться. Сердце, начавшее было вставать на свое законное место, вновь выскочило куда-то к горлу, стремясь перекрыть дыхание.
Темное существо снова скакнуло вперед, укрываясь за другой машиной.