Хорошо хоть не сразу башку мне оторвало, я осознал, что «защитного покрова» у меня больше не осталось. Всю энергию высосал удар в момент моего похищения.
Через несколько минут полёта я увидел пункт своего назначения, здоровое дерево посреди болота, на котором сидело множество подобных тварей, похожих на стрекоз из моего мира.
Кто-то из них жрал жаб, кто-то спаривался, несколько самок и вовсе откладывали яйца на ветках, которые тут же пытались утащить особи поменьше. Я вспомнил про личинок стрекоз и поблагодарил Бога зато, здесь их не оказалось.
Мы летели прямиком в настоящую колонию омерзительных тварей, в которую мне бы не хотелось попадать ни при каких обстоятельствах. Вот только спрашивать разрешения у еды никто не собирался.
Благо это мёртвое дерево находилось на приличном куске земли. Правда, по нему тоже кто-то копошился. Но размеры этих тварей были намного меньше.
Дожидаться, пока меня притащат на одну из веток и начнут жрать, я не стал. Вытащив артефактный пистолет, я выстрелил в хитиновое брюхо твари, пробив в нём приличных размеров дыру. На меня полились внутренности, которые от выстрела за секунду превратились в кашу.
Нужно было стрелять чуть дальше от себя, тогда бы вся эта гадость пролетела мимо. Но что сделано, то сделано. Сейчас у меня другие заботы, мы падали прямиком в болото, чуть-чуть не долетев до твёрдой земли. И всё, что я успел сделать, так это слегка сгруппироваться, чтобы иммунизировать урон, прежде чем мы ударились об воду.
Удар об воду оказался очень болезненным. Меня в буквальном смысле расплющило по воде тушей этой грёбаной стрекозы. А затем, мы стали погружаться под воду. Превозмогая боль от удара и подступающую тошноту от сотрясения мозга, мне удалось создать вокруг головы небольшой пузырь и накачать его воздухом.
Стрекоза не выронила меня из цепких лап даже после своей смерти, так что сейчас мы очень быстро погружались под воду.
Двигаться в броне оказалось очень проблематично, даже несмотря на дополнительную лёгкость, которую давал дар. Пришлось расширить пузырь, чтобы вместить в него всё тело. Только после этого я стал медленно, но, верно, подниматься к поверхности. Чёрт! Ну и угораздило же меня.