– Ты что? – с тревогой спросил Каллен, бережно растирая мне спину.
Я обвила руками его шею – в худшем случае он просто отстранится – и прижалась покрепче.
– Очень глупо в такой момент чувствовать себя счастливой? – срывающимся голосом спросила я.
Эдвард не отстранился, а притянул меня к себе и обнял так крепко, что стало больно дышать, хотя в груди не осталось ни одной раны.
– Прекрасно понимаю, о чем ты, – шепнул он. – Но повод для счастья есть, и не один. Во-первых, мы живы.
– Да, – кивнула я, – отличный повод!
– Еще – мы вместе, – прошептал Эдвард.
Я только кивнула, уверенная, что эти слова не несут для него такого смысла, как для меня.
– И, если повезет, доживем до завтра.
– Надеюсь, – с тревогой отозвалась я.
– Перспективы вполне радужные, – заверила меня Элис. Она сидела не шевелясь, и я почти забыла о ее присутствии. – Менее чем через двадцать четыре часа я увижу Джаспера!
Счастливица, уверена в будущем! Но я не могла отвести взгляд от Эдварда дольше, чем на минуту, и, глядя на него, искренне желала, чтобы никакого будущего вообще не было.
Каллен повернулся ко мне. Карие глаза светились лаской, и вообразить, что наши чувства взаимны, не составило никакого труда.
Тонкие пальцы коснулись моих отекших век.
– У тебя усталый вид…
– А у тебя – голодный, – прошептала я, вглядываясь в багровые синяки под почерневшими глазами.
– Пустяки, – пожал плечами Каллен.
– Точно? А то могу посидеть с Элис, – с неохотой предложила я. Пусть лучше убьет, чем отодвинется хотя бы на сантиметр.
– Не говори ерунду, – вздохнул он, лаская меня дыханием. – Никогда не контролировал эту сторону своего естества лучше, чем сейчас.
Вопросов накопилось целый миллион. Первый почти сорвался с губ, но я вовремя сдержалась. Не хотелось разрушать чарующую магию момента, пусть даже несовершенную, во вселяющей ужас приемной под взглядом будущего монстра.
В объятиях любимого так легко вообразить, что я ему нужна. О наиболее вероятных мотивах – опасность еще не миновала, поэтому Эдвард меня и успокаивает, или чувствует вину за то, что мы здесь оказались, вперемешку с облегчением: можно не корить себя в моей гибели – думать не хотелось. Вдруг после долгих месяцев разлуки ему со мной нескучно? Хотя это не важно, фантазировать гораздо приятнее.