Ей, выросшей в любящей семье с глубокой, искренней связью между ее членами, казалось невозможно важным поддерживать хорошие, близкие отношения с родственниками, но ничего не клеилось. Совсем.
Избегая любых конфликтных тем, она в итоге почти не говорила; ее семейные истории никого не интересовали, карьерные достижения обесценивались. Искусственный, натянутый мир в их случае был хуже доброй ссоры."
"Отцу Дениса на Катю было наплевать. Он просто не обращал на нее внимания. А вот с матерью все было хуже. Она, наконец, нашла, кого винить в том, что Денис отдалился.
Денису, привыкшему, что особой близости с родителями, у него никогда не было, оказалось не так уж и сложно игнорировать существующий под носом разлад. Никаких сахарных мечтаний о благословенном единении отцов и детей он не имел.
Она же переживала. О том, что так не должно быть в семье. О том, что Денис из-за нее реже навещает родные края. И даже о том, как отпускать к таким бабушке и дедушке своих еще нерожденных детей.
Залпом Денис выпил почти полный бокал с виски. Кто бы мог подумать, что все переживания окажутся напрасными?
Он предал Катю, и она ушла.
Он подыхал без Кати, но вместо слов сочувствия слышал, как мать пренебрежительно роняет: «Да какая там могла быть любовь в двадцать лет. Ты просто привык к этой своей Кате. Что вообще из вас была за пара?»
Его выкручивало наружу от боли, а родители улыбались и говорили, что наконец-то все наладится и он возьмется за ум.
Он не мог им этой радости простить. До сих пор не мог.
И себя простить не мог. За то, что редко звонил. За то, что почти не приезжал. За то, что не уследил. Не заметил, насколько родители беспечны.
За то, что не успел хоть что-нибудь о них настоящих узнать. За то, что ни разу не поговорил с ними по душам.
За то, что ни разу не сказал, что любит. Несмотря ни на что, любит.
За то, что знал: не смог сказать бы все равно.
Глава 16
После похорон возвращение к обычной жизни давалось Денису с трудом.