Жаль, что восторжествовавшая справедливость все равно не могла вернуть невиновной женщине полтора года ее жизни. Нормальной, а не проведенной в аду.
Катя до сих пор не представляла, каким образом Аверинцеву удалось найти возможность участвовать вопреки забитому на год вперед графику, и почему он все-таки вмешался: сама она даже не решилась его просить. Александр Анатольевич и без того многое сделал для нее и Дениса в начале их профессионального пути, а взамен получил едва не вспыхнувший репутационный скандал. Она даже в глаза не могла Аверинцеву смотреть после случившегося и боялась представить, какой разговор наверняка произошел между ним и Денисом.
За очередным витком воспоминаний коридор закончился неожиданно быстро. Почти уткнувшись носом в дверь, Катя пару секунд переминалась на месте, собираясь с мыслями. За порогом ее ждала не только непринужденная беседа между бывшими наставником и ученицей, но и профессиональный разговор между начальником и подчиненной. Она не могла не оправдать оказанного ей доверия снова.
Постучав и дождавшись разрешения войти, Катя открыла дверь. Большой и светлый, добротно обставленный кабинет, в котором она со дня своего возращения была только раз, на самом деле мало изменился с тех пор, когда она еще студенткой попала в бюро на стажировку. Обновилась техника, прибавилось мебели, посвежели стены, но в целом время здесь показалось ей остановившемся. Она и сейчас, стоило пересечь порог, на мгновение почувствовала себя неопытной студенткой.
Аверинцев, завидев ее, коротко улыбнулся и указал рукой на кресло у стола.
— Катерина, вечер добрый. Проходи-проходи, садись. — Сам он встал и подошел к тумбе неподалеку, где стояли чайник и пару кружек, явно принесенные из приемной. В такой час секретари, конечно, уже давно отсутствовали. — Чай будешь?
Пользуясь тем, что Аверинцев увлечен приготовлениями, Катя ухмыльнулась. Шутливо, конечно: ей всегда досаждало, что кофе у Александра Анатольевича не водилось. Чай она не особенно любила, но выбора не было.
— Конечно, — произнесла она с легкой улыбкой в голосе.
Аверинцев кивнул. Все так же не оборачиваясь, попросил:
— Ну что ж, рассказывай, как дела. Рада, что вернулась?
Размышляя над ответом, Катя наблюдала, как он идет назад с двумя кружками и пачкой печенья в руках, как осторожно и неторопливо перебирает ногами, будто совсем немного, но не доверяя собственным конечностям и координации. Если кабинет почти не изменился за эти пять лет, то Аверинцев постарел.