Оказалось, даже пять лет простоя не помешали старым навыкам служить ей верой и правдой, и на мгновение Катя очень разозлилась. Неожиданной, затмившей остальные чувства вспышкой. Необоснованной и глупой. Она разозлилась на его жену.
Неужели она не видела того, что видела Катя?
Линии морщин на напряженном лбу. Темные тени под измученными глазами. Проступившие под кожей капилляры.
Источаемую им усталость, едва замаскированную спокойствием мрачность, напряженность в теле — такую, будто, вся тяжесть мира, как писал Сартр, покоилась на его плечах.
Неужели никто этого не видел?
Теперь Кате становилось неловко от одного воспоминания о том, как резко и сильно она разволновалась, едва заметив признаки скрываемой за фасадом непроницаемости боли. Как ей вдруг непреодолимо захотелось отчитать Дениса за самонадеянность и невнимательность к собственному здоровью, но прежде — просто удостовериться, что с ним не случилось ничего плохого.
Катя поражалась себе.
Она сама и ее дурацкий, не умеющий существовать бездумно ум.
Шумно и раздраженно выдохнув, Катя закрыла ладонями лицо, пытаясь изгнать из собственной головы навязчивые образы и остановить бесконечную перемотку воспоминаний перед глазами.
Только бы уснуть.
Глава 25
Фоновым шумом, что стал для Лены за последние несколько месяцев привычным и даже приятным, из открытого окна в кухню залетали визги и крики с детской площадки во дворе, аккомпанементом которым звучали шорох шин паркующихся машин, редкий вой сработавшей сигнализации и даже вечернее пение птиц.
Расставляя на столе коробки, Лара улыбалась и даже пританцовывала под тихо играющую на телефоне музыку (та еще редкость), и Лена, открывая бутылку белого вина, мысленно выдохнула.
Лара больше не пряталась за экраном телефона, как было еще две недели назад. Ее многолетние страхи были побеждены, и немалая заслуга в том принадлежала Дмитрию Аверинцеву, с которым Лена пока лишь мечтала познакомиться. Кем бы он ни был, он точно помог сотворить небольшое чудо.