Сейчас телефон зазвонит…
Не стала дожидаться. Прошла в коридор, уверенным движением повернула замок и распахнула дверь настежь…
Осуждение в знакомых глазах. Злость, обида. Непонимание какое-то вроде… И, кажется, облегчение…
Отступила в глубь коридора, и Кирилл сделал пару шагов вперёд, входя в квартиру. Сам закрыл дверь.
Я знала… Знала что приедет. Приедет, даже не смотря на все свои убеждения, наплевав на обещания, забыв о собственных словах…
Не опускала глаза, пока он со вздохом снимал куртку и вешал её на вешалку.
Господи, как же я рада его видеть…
Он протянул руку и как-то обречённо и устало произнёс:
— Иди сюда.
Осталась стоять на месте, глядя на него с надеждой и отчаянием…
Обнял меня за плечи и притянул к себе, направляясь сразу в комнату.
Тепло… Такое, что моментально отогревается тело, тает сердце и просыпается душа. Такое, что внутри разгорается тягучее, словно лава, пламя, оглушающе гудящее, будто лесной пожар, и так и норовящее взметнуться ввысь от любого сквозняка. Такое, что от этого жара поднимаются в воздух все неподъёмные трудные проблемы и тяжёлые неразрешимые задачи, порхая лёгким пёрышком над струёй горячего пара.
Кирилл остановился в шаге от разобранной кровати, глядя на салатовое постельное бельё, скомканное одеяло, примятую подушку… Брезгливо ему, наверное…
Понимая, что он не поверит, всё-таки прошептала, утыкаясь лбом в его плечо:
— Это я здесь уснуть не могла… Никого тут не было давно уже, честное слово…
Он втянул воздух полной грудью и задержал дыхание.
— Ну хочешь — пошли на диван… — шмыгнула носом. — Да всё равно куда… Хочешь — давай в машину спустимся…
Я вытерла слезу, невесть откуда поползшую по щеке, и потёрлась лбом о тёплый трикотаж футболки.