Даже не догадывалась и не предполагала, какое это удовольствие — просто касаться, просто чувствовать и осязать, вдыхать и жить этим вдохом до необходимости сделать следующий, ещё более глубокий…
Что я там говорила? Что хорошо знаю, как возбуждать его до полубезумного состояния?! Не знаю я ничего и, кажется, не знала никогда.
— Ир… — Кирилл с насмешливым удивлением погладил меня по волосам…
Неужели он совсем не понимает, как я скучала?! Или просто не хочет стирать существующую грань и переступать черту, проведённую этим дурацким разводом?!
Глубоко вздохнула и робко подняла голову, боясь посмотреть ему в глаза — только бы не оттолкнул…
— Что? — я последний раз скользнула ладонями по его плечам и опустила руки.
Он только улыбнулся. Печально почему-то… Придерживая меня под локоть, сел на постель, глядя теперь снизу вверх настолько пронзительно, что душа едва не рвалась на части… Притянул ближе, и я, не в силах стоять на подкашивающихся ногах, рухнула на колени.
Душа просила чего-то… Истерично и надрывно, словно этот час — последний в моей жизни, выла и металась, раздирая в клочья грудную клетку и царапаясь сама… Я не могла ни понять, ни осознать, что должна сделать для того, чтобы стало хоть немного, хотя бы совсем чуточку легче… Но если Кирилл сейчас уйдёт — всё это внутри меня станет катастрофой…
— Ир, не рви душу… — тихий голос не просил, а словно умолял.
Помогло. Привело в чувство, заставляя собрать себя по кусочкам. Он здесь, рядом, пусть и ненадолго…
Оторвалась от него и, вытирая ладонями мокрое лицо, поднялась на ноги.
— Пошли, — я потянула его за руку в сторону кухни.
Он тоже улыбнулся… Неохотно поднялся и пошёл следом…
Включила чайник, вытащила из духовки половину песочного пирога с черникой, достала из холодильника малиновое варенье, разлила по чашкам заварку, залила кипятком…
— Ты же не пьёшь чай?! — Кирилл с насмешливым недоумением следил за моими манипуляциями, сидя на табуретке.