— Не убил… Принял… Пережил…
Чувствовала, как слёзы затекают под ворот платья, но даже не пыталась вытереть их…
Пауза казалась бесконечной… Его громкое дыхание и мои сдавленные подвывания…
— …Ну что же ты всё не угомонишься, Ириш? — его голос неожиданно стал тихим и усталым. — Ну плохо тебе было со мной, понимаю… Сейчас лучше?
Всхлипнула, но ничего не ответила. Только подтянула коленки на стул и уткнулась в них лбом, не глядя на Кирилла…
— …Поздно уже, Ир, про любовь говорить. Натворили дел, не до любви уже.
Он замолчал. С силой оттолкнулся от стола кулаками. Сгрёб пачку и зажигалку, сунул в карман…
— Мне надо ехать, Ира. Меня ждут.
Протянул руку, несколько раз провёл ладонью по волосам…
— Не расстраивайся… Наладится…
Слышала недолгий шорох, но так и не подняла голову…
Лишь когда хлопнула входная дверь, повернулась к столу… Тлеющий окурок в пепельнице и несколько аккуратных пятитысячных бумажек рядом… Почти целая моя зарплата… Вовсе необязательно было быть таким щедрым — в кошельке столько не было, да и на карте тоже… Смешно до боли почему-то…
*13*
Слёз не было.
На автомате нагрела чайник, насыпала в чашку кофе, залила водой… Зачем, спрашивается? Пить совсем не хочется… Просто нужно шевелиться, двигаться…
Туман в голове сменился болью. Давящей на виски и затылок тупой монотонной болью, от которой нет спасения… Возможность лечь спать я даже не рассматривала — неподвижное состояние выматывает хуже бессонницы и слёз.
Что-то умирало… Я чувствовала это. И просто ждала, когда эти мучительные конвульсии закончатся…
Раньше, в те горькие минуты, когда я особо сильно обижалась на мужа, поражаясь его равнодушию и железной логике, бывало похожее состояние. Я могла не разговаривать с ним целый день в надежде, что он заметит, как мне плохо, обнимет, извинится за себя, за то, что он вот такой… Я бы сразу простила ему что угодно только за одно это…
Но он не замечал.
С годами я научилась принимать его характер. Научилась глубоко дышать, пряча обиду где-то на самом дне сознания, и улыбаться при этом. Привыкла забывать о ней как можно быстрее. Поняла, что мои претензии — только мои, и ему они просто неинтересны.