Хорошая, м-м-м…
— Я — Ярик, кстати, — упорно дожимаю я свою тему. — Будем знакомы?
— А мы уже, — отвечает девушка, резко поднимая ко мне лицо и снимая с него солнцезащитные очки.
На минуту зависаю.
Внутренности ошпаривает.
Стремительно выпадаю в нерастворимый осадок.
Узнавание лупит. Сильно. Наотмашь…
Ярослав
— Истома…, — выдыхаю я, раздирая одним только этим словом себе всю гортань в мясо. Язык горит от яда, который я добровольно хапнул.
А в черепной коробке ничего — мозги подорваны к чертям собачьим.
Убийца, сидящая напротив меня с непринуждённым видом, только усмехается и качает головой, знакомым до рези в груди движением заправляя прядь волос за ухо.
Это она…
И не она одновременно.
— Поболтаем как старые добрые друзья, или сразу свалишь на хрен, Басов? — вопросительно выгибает она правую бровь и чуть наклоняет голову набок.
Прищуривается, расстреливая меня максимально неприязненным взглядом.
А я ничего ответить не могу, только жру её образ глазами, не в силах остановиться. Она критически похудела до состояния хрупкой лани.
Красивая. Но не такой заезженной красотой, на которую любуешься пару дней и пресыщаешься до тошноты. Нет. Здесь можно откровенно залипнуть минимум на вечность и в кратчайшие сроки тронуться кукушкой.
Три с половиной года назад я по дурости сделал это.
Продажная блудливая кошка.
Когда-то я мечтал проехаться по ней бульдозером. Сейчас же? Я просто хочу более не соприкасаться с этой дрянью. Никогда.
— Попутал, — наконец-то выдавил я из себя.
— Причём конкретно, — кивнула Истомина и скучающе подпёрла подбородок ладонью.
И мне бы встать и уйти, но не могу. Просто сижу как придурковатый увалень и пялюсь на неё. И так бесит, что она расселась тут, словно царская особа, вся такая ладная и прилизанная.
Я изнутри трескаюсь и, кажется, распадаюсь на куски. Бариста так не кстати приносит за наш столик заказ Истоминой. Что-то спрашивает у этой профурсетки, а она с лучезарной улыбкой ему отвечает. Глазки блестят. Правильная, начитанная, без молодёжного словесного поноса речь, льётся рекой.
Бариста откровенно лепит на Истомину свой глаз.