Глиняная и медная посуда стояла прямо на булыжнике, тут же были навалены горы платков, ковров, громоздились вешалки с одеждой, лотки с фруктами, орехами, пряностями, липкими жирными сладостями, что-то жарилось, кипело, отовсюду звучала монотонная мусульманская музыка, группки мрачных усатых мужчин стояли у крошечных грязных кофеен, женщины в длинных робах, в черных платках, прикрывающих лица, скользили мимо, не поднимая глаз. Чумазые детишки всех возрастов носились сквозь толпу с воплями, сшибая все на своем пути.
Мальчик лет четырех потянул Алису за рукав и, глядя жалобными черными глазами, полными слез, заканючил на ломаном английском:
– Шекель, плиз, ай хангри, плиз!
– Ни в коем случае! – крикнул Деннис.
Но Максимка уже протягивал малышу шекель. Тот выхватил монету и убежал. Моментально подлетели еще трое, им было лет по семь, они заорали хором, стали дергать за одежду, один вцепился в Алисину сумку, другой ухватил Максима за куртку.
– Шекель! Гив шекель!
Деннис оттолкнул арабчат, схватил за руки Максима и Алису и рванул вперед.
– Пригнитесь! – крикнул Деннис. – Быстрее! Не оглядывайтесь!
Бежать по кривой, заставленной горшками, лотками и вешалками улочке было трудно. Почти совсем стемнело. Сзади слышался мерный топот и уже не только детские, но и взрослые мужские голоса. Судя по крикам, за ними бежали не меньше десяти человек.
Алиса все-таки оглянулась. Их догоняла целая толпа подростков, еще один камень ударил в спину. Они свернули за угол и оказались на точно такой же улице. Ни одного полицейского, никаких туристов. И почти полная темнота. Здесь почему-то не было электричества. Слабо мерцали огоньки свечей и керосинок за окнами лавчонок, ярко, холодно светил месяц. Крики и топот приближались.
– Мамочка, я боюсь! – крикнул Максим. – Мама…
Кто-то схватил Алису за шиворот, у нее стали выдирать сумку, пытались стянуть куртку, она почти ничего не видела в темноте.
– Максим, где ты? – Она старалась перекричать множество голосов.
Толпа окружила их, превратилась в орущее многорукое чудовище, и нельзя было понять, где Максим, где Деннис. Сумку с деньгами и документами давно вырвали из рук, кто-то пытался разодрать «молнию» куртки. Алиса понимала, что ее бьют, но боли не чувствовала. Она продолжала кричать, звать Максима, закрывая лицо от ударов.