Кинули меня, понимаешь? Но не только меня, его тоже могут кинуть. Так совпало. Кроме меня, никто пока не догадывается, и предупредить некому.
– Подожди, так ты вроде знаком с этим, как его? – Мальков защелкал пальцами. – Ну, чеченец, Мирзоев, кажется? Да, точно, Азамат Мирзоев. Через него проще выйти на Подосинского, чем через меня. Они старые приятели.
Цитрус нервно заерзал на стуле, лицо его сморщилось, побледнело, он показался совсем старым и несчастным.
– Нет, Петька, это исключено… Черт, не могу я тебе всего рассказать.
«Сейчас заплачет», – отметил про себя Мальков, глядя в покрасневшие отечные глаза Цитруса.
– Ох, Гарик, пора тебе боевики писать, – покачал он головой, – чувствую, дозрел до хорошего боевика. Смотри, какую здесь мне интересную интригу выложил, но при этом ничего конкретного не сказал.
Цитрус перегнулся через стол и задышал шашлычно-табачным духом Малькову в лицо:
– Человек, который меня кинул, может меня теперь замочить.
Цитрус, конечно, преувеличивал. Ему хотелось во что бы то ни стало пробить стену Петькиного насмешливого равнодушия. Но он здорово завелся и сам поверил в то, что говорит. Ему уже казалось, что Азамат и правда пришлет к нему киллера.
– Я должен знать, в чем дело. – Мальков вяло поковырял ложкой апельсиновое суфле и подумал, что напрасно заказал себе десерт после сытной порции севрюги с жареной картошкой и соленьями.
– Не могу, – жалобно простонал Цитрус, – ни одного имени не могу произнести вслух, понимаешь?
– Не понимаю, – покачал головой Мальков, – как я тебе помогу, если не знаю, о чем речь?
– Ну хорошо, я попробую обрисовать тебе ситуацию, не называя имен, – зашептал Цитрус. – Меня попросили связаться с одним очень известным человеком, съездить за границу, встретиться с ним и передать предложение другого, еще более известного человека.